Денисов стремительно ворвался в нашу часть лагеря в сопровождении Иловайского и своих людей. Ничего хорошего от этого товарища я не ожидал, поэтому предупредил парней быть готовыми к чему угодно.
– Что, допрыгался, казачок! – чуть ли не проорал полковник, привлекая дополнительное внимание.
Народ начал медленно подтягиваться к нашей палатке. Начальники тем временем спешились, люди Денисова остались в седле и недобро зыркали на нашу компанию.
– Встать! – проревел разгневанный полковник. – Здесь русская армия, а не балаган.
Это он зря. Казаки с неохотой и даже сопротивлением встречали новые перемены в своей жизни. Из вольных охотников донцы постепенно превращались в регулярные части со всеми вытекающими последствиями. Нет, приказы походного атамана выполнялись беспрекословно, но разного рода уставных отношений ещё не было. И вообще, наш полк целиком состоит из добровольцев, какого хрена я должен тянуться перед чужим начальством. Скривившись от боли в ноге, поднимаюсь и спокойно смотрю на беснующегося Денисова, засунув пистолет за пояс. Ближники тоже напряглись и выглядели весьма недобро.
– Чего вылупился? Будто не знаешь, зачем я здесь. Где золото?
Ну не идиот ли? Кто орёт про золото на весь лагерь? Кругом казаки, весьма специфическая публика. Судя по сморщившемуся Иловайскому, ему тоже эта ситуация поперёк горла. Хрен с тобой, золотая рыбка. У меня план созрел ещё тогда, когда я отправлял Пахома к доктору. И своё поведение я тоже сразу продумал. Вытаскиваю из вороха барахла два мешочка и демонстративно передаю их Иловайскому. Тот развязал тесёмки и заглянул внутрь. Денисов тут же сунул туда свой нос и сразу перевёл злой взгляд на меня.
– Где остальное? Ты целую заводную лошадь в лагерь привёл. Обмануть нас решил?
Странно, что данный персонаж с такими замашками пролез в атаманы. А может, наоборот, именно такое говно сейчас лезет к власти на Дону? И я не знаю нынешние законы по трофеям, но подозреваю, что не всё так однозначно.
– Проверяйте, – кивнул я на палатку и демонстративно отошёл в сторону.
Красный как рак Денисов понял, что перешёл определённую грань и позорится в глазах донцов. Но отступать было некуда, и он кивнул одному из своих людей. Невысокий и худощавый с неприятным лицом, изрытым оспой, проскользнул в палатку. Казаки ответили дружным вздохом и начали обсуждать увиденное, как только человек Денисова начал разворачивать свёртки. Кольчуги, сабли, кинжалы и принадлежности для пистолетов при полном отсутствии презренного металла. Я думал, что полковника сейчас разорвёт от возмущения.
– Деньги я отдал. Надеюсь, вы не заберёте оружие, которое мы взяли в бою с убитых османов?
Будь мы в другом месте, Денисов и кольчуги бы попытался отнять. Но взгляды, которые на него бросали окружающие казаки, были хорошим отрезвляющим фактором. А сказать ему было нечего. На помощь коллеге пришёл Иловайский.
– Что в бою взято, то свято!
Народ поддержал слова полковника одобрительным рёвом. Мало кому понравилось самоуправство чужого начальства, да ещё явно нарушающее казачьи законы.
– Деньги я пока заберу, – произнёс Иловайский, когда казаки успокоились. – Вычтем часть, положенную полку, и заберёте вашу долю.
Денисов сверлил меня злобным взглядом. Я, в свою очередь, смотрел сквозь него, будто на пустое место, продолжая поглаживать рукоятку пистолета. От такого пренебрежения полковник бесился ещё сильнее, но ничего не мог поделать.
Вздрагиваю от приглушённого грохота упавшей посуды на кухне. Первые секунды не могу понять, где я, и что вообще происходит. Постепенно приходит понимание, что я нахожусь в собственной спальне. Тут рядом зашевелилась жена и начала делать попытки встать. С учётом того, что Аля классическая сова, для неё это подвиг.
– Лежи и спи спокойно, – говорю, глядя на часы. – Пять часов на дворе. А с твоей мамой я серьёзно поговорю, и не спорь.
Супруга что-то пробурчала и перевернулась на бок. Я тоже закрыл глаза, надо поспать хотя бы часик, а то опять отключусь на работе.
У нас здесь стихийное бедствие местного масштаба. В субботу день рождения Али, и приехали её родители. Тёща по старой привычке начала наводить свои порядки. И как всегда, крайней оказывалась жена. Кухня была демонстративно оккупирована старшим представителем нашей семьи. В принципе я не против готового и очень вкусного завтрака. Но зачем будить всех, когда нет ещё и пяти, параллельно доводя собственную дочь до нервного срыва? Меня нынешние отношения с супругой полностью устраивают, и вообще в семье стало как-то спокойнее. Надо провести с тёщей воспитательную беседу. Она-то уедет, а нам потом расхлёбывать последствия её негативного влияния.