Сижу, пью пиво и смотрю шедевры советской мультипликации. Я вот не пойму, куда всё делось? И ведь каждый год выпускалось более десятка самых настоящих шедевров на века. А сейчас смотрим реплики с диснеевского кала. Сначала посмотрел мультик про Василису Микулишну. Тут чувствую, что под бочок уселась дочка и внимательно смотрит на экран. Чуть позже присоединилась супруга, усевшаяся в кресло как бы наособицу от нас. «Сказка сказывается» привела Катю в самый настоящий восторг, а вишенкой на торте стал «Летучий корабль».
– Папа, я уже и забыла, что есть такие замечательные мультфильмы. Вам с мамой повезло, вы смотрели их в детстве.
– Бери больше. Мы с мамой на этих мультиках выросли. А вот вашему поколению повезло меньше.
– Решено. Сделаю песню про «баба-ёжек» сигналом вызова на телефоне.
– А папа пусть песню водяного поставит. Ему как раз подойдёт, – съёрничала супруга.
– И этой женщине я отдал лучшие годы своей жизни, – отвечаю под смех дочери.
Проснулся я от тряски и скрипа колёс. Некоторое время лежу и не могу понять, где я и что со мной. Какие-то колючки впиваются в тело. Потом по запаху определил, что это сено. Значит, я лежу в движущейся телеге. Ощущения двойственные. Сильно донимают слабость и жажда. Голова особо не беспокоила, ещё почувствовал, что на ногах у меня повязки. Сам я накрыт какой-то дерюгой, на голове вообще не пойми чего.
– Ты вернулся, – радостно закричал в голове солнечный мальчик. – А я уже испугался, что опять остался один.
Дёмка быстро отчитался, что всё хорошо. Пахом довёз меня до лагеря, где наше тело просто вырубилось из-за последних событий. Сейчас мы едем на телеге, но братик не знает куда, потому что сам ушёл в свою сферу, где стал дожидаться моего возвращения. Узнав про мультики, он радостно запрыгал и исчез.
Делаю попытки пошевелиться и тут же слышу возглас Пахома. Телега останавливается, откидывается головной убор, оказавшийся соломенной шляпой, и я вижу радостное лицо ближника.
– Живой! Ну и испугал ты нас, Димка! – кричит счастливый казак.
– Пить дай и рассказывай, – прерываю я своего друга.
– Ага, сейчас.
Буквально через секунду я намертво присасываюсь к тыкве с водой. Напившись и отдышавшись, вижу над собой улыбающиеся лица Шафонского с Сашкой Абрамовым, присоединившимся к ближнику.
– Вам ещё нельзя вставать, Дмитрий, – менторским тоном заявляет доктор, – рана головы такая вещь, что неизвестно, к каким это приведёт последствиям. Поэтому прошу вас лежать и меньше двигаться. Вечером на привале я вас осмотрю.
– Голова – предмет тёмный и исследованию не подлежит, – выдал я фразу из фильма.
Доктор сначала вскинулся, наверное, подумал, что это ещё одно из откровений по медицине. Но увидев улыбку на моём лице, начал заразительно смеяться, в чём был поддержан всеми окружающими.
– Вот так оно и произошло, Димка. И по-другому не получилось, так как доказательств никаких нет. Да и не стал я обвинять Денисова. Он полковник, а я кто перед ним?
На самом деле ситуация сложилась лучше некуда. Это Пахом по простоте душевной решил, что меня тянет на подвиги и дальнейшее участие в войне. Я как раз наоборот, насмотревшись на всю эту катавасию, понял, что пора валить. Если не убьют в бою и не сгниёшь от ран, то подцепишь какую-нибудь кишечную или иную инфекцию. Это благо, что русская армия, уже наученная действиями в степи многочисленными неудачами прошлых лет, перестала нести огромные и неоправданные потери. Да и мы с Шафонским сделали многое, чтобы избежать лишних смертей. Но продолжать лихие атаки на турок и прочих татар мне порядком надоело. Хочется чего-то более спокойного и стабильного, желательно в тылу, а лучше в паре тысяч вёрст от войны.
По словам Пахома, до лагеря я добрался более или менее живой. Терял пару раз сознание и меня рвало желчью. Далее отключился и не приходил в себя почти четыре дня. Низкий поклон доктору, который сразу понял, в чём тут дело, приказал меня не беспокоить. Заодно и ноги мои начал лечить, как оказалось, распорол я их капитально. И это на фоне того, что его самого отзывали из действующей армии и отправляли в Москву. А это сборы, передача дел и ещё много всего. А ещё он умудрился договориться с Иловайским, что мы с Пахомом и братьями Абрамовыми переходим в подчинение доктору. Как они это провернули, не знаю. Может, будем числиться охранниками, но бумагу от полковника мы получили и разного рода держиморды не должны нас беспокоить. На конфликт с Денисовым Иловайский не пошёл из-за отсутствия доказательств и свидетелей. Все фигуранты дела, кроме меня, вроде как погибли.