В дверь вошли двое мужчин.
Первый – дородный пожилой мужчина, в белой одежде, с кудрявой седой шевелюрой и в очках на массивном носу.
Второй – молодой широкоплечий парень, в синем форменном костюме и озадаченным лицом.
– Ну, что вы на это скажете? – молодой раздражённо обратился к своему спутнику.
– В моей практике – впервые...
– Как вы и просили, я оставил его одного. Вот, везде фотографии по вашей рекомендации... Вы думаете, он узнал снимки?
– Он получает огромные дозы! Я никогда раньше так не экспериментировал... Вы предлагаете мне продолжить воздействие? Опасаюсь, что такими методами мы его просто убьём...
Молодой взял со стола початую бутылку минералки и вылил на голову спящего Игорька.
Гарик проснулся, открыл глаза и увидел перед собой двух человек, одетых в громадные фурсьюты[i]: белого медведя и синей акулы, сшитые из искусственного меха.
– Прикольно, – улыбнулся Гарик. – Наконец-то меня нашли. У вас рекламная акция в лесу? Прикольно... У вас телефон есть? Позвонить надо, мой не ловит...
– Давайте лучше уйдём, – «белый медведь» взял «акулу» за руку и потянул к выходу.
И парочка исчезла.
Гарик подремал ещё немного. Проснувшись, вышел из дому, выбрался из оврага и снова двинулся в путь...
– Интересно, сколько сейчас времени?
Он вывел на дисплей телефона режим часов.
Циферблат показывал следующее: девятнадцать часов, пятнадцать минут, пятница, две тысячи шестнадцатый год.
«Полный бред!», – подумал юноша. – «Какая пятница?! Суббота!!! Это вчера была пятница, и год сейчас две тысячи пятнадцатый... Все настройки сбились! Ладно, это сейчас – не главное...».
Блуждая, он вышел к железнодорожной колее. Слава богу, деревьев по сторонам колеи не было. Лес будто отступил, давая путнику возможность осмотреться.
– Люська! – на всякий случай позвал непутёвый братец.
– Пухлик! – голос раздался из-за спины...
Гарик обернулся, но...
Обычная рыжая белка прыгала по сугробам, оставляя на снежном одеяле маленькие следы-царапки.
– Допрыгалась, дрянь! – пробормотал Гарик, – А хочешь орешков, белочка? – он вытащил из кармана шелестящую упаковку.
Белка, как будто поняв его, сначала остановилась, застыв, а затем, высоко подпрыгивая, устремилась к Игорьку.
Гарик вытянул вперёд руку с раскрытой, наполненной арахисом ладонью.
Белочка несколько секунд смотрела на щедрого кормильца снизу вверх. После чего, ловко цепляясь за одежду юноши, запрыгнула ему на плечо. Поводя из стороны в сторону пушистым хвостиком, она осторожно стала подбираться к орешкам...
Почти невесомая белочка сидела на его ладони и, зажав в лапках арахис, грызла ядрышко, не забывая поглядывать чёрными бусинками глаз на Гарика.
– Кушай, кушай, моя красавица. Какая у тебя шкурка ровная и лоснистая, – подсюсюкивая, приговаривал Игорёк. – Интересно, сколько таких белочек надо, чтобы на шубку хватило? Кушай, моя голодненькая, устала, поди, вдоль дороги промышлять? Холодно малышке зимой в лесу?
Белка, не переставая грызть орех, недоумённо «пожала» плечами.
– А у тебя подружки есть? У меня орешков много! Давай, звони им, тьфу, ты... Зови их всех. Игорь всех угостит!
Белочка соскочила с руки на снег и запрыгала в сторону леса. Игорь понял, что сейчас она вернётся, и – не одна.
Он аккуратно разорвал пакетик по швам и, разложив его скатёрочкой на снегу, выложил все орешки.
От леса к угощению уже неслась рыжая стайка. Зверушки трогательно «улыбались» Гарику и тут же принимались за еду. Набив брюшки, белочки тяжелели, их клонило в сон, и они укладывались прямо у ног «доброго самаритянина».
Гарик достал из кармана свой нож и, вытащив лезвие, провёл им по ногтю. Глубокая царапина подтвердила швейцарское качество.
Игорёк брал белочек одну за другой и гладил их по шелковистому меху.
– Шкурка! Ах! Какая шкурка! Шкура! Просто шкура! – он втыкал ножик в брюшко очередной белки, распарывал его от горла до самого низа, вынимал кишки и раскладывал их на снегу.
У некоторых он выкалывал глаза, у некоторых отрезал лапки...
И чем больше он издевался над зверушками, тем больше испытывал восторг и облегчение.
– Дохлые белочки не смогут обзывать меня Пухликом, – шептал он, отрезая ушки очередной жертве.
Покончив с инквизицией, Игорёк отошёл в сторону и, захватив пригоршню чистого снега, тщательно вытер от крови нож. Спрятав лезвие в рукоятку, убрал нож в карман. После чего таким же способом «помыл» руки. Убедившись, что на ладонях не осталось следов, «намылил» снегом лицо. Приведя себя в порядок, двинулся к железной дороге...