– Эх, если бы хватило силенок, – бормотал он, в ярости дергая себя за усы, – эх, если бы только хватила силенок поднять свое собственное знамя!
XV
.
Тень упала на скалу, капитан Дракос вздрогнул и обернулся: перед ним стояла женщина, одетая в монашескую одежду, ее белокурые волосы рассыпались по плечам,
Он сдвинул брови.
– Где ты была? Ты запоздала. Видела командующего?
– Я видела сейчас, когда возвращалась, твоего отца, отца Янароса.
– Оставь в покое моего отца. Ты видела командующего? Какие известия принесла? Говори.
– Передай, говорит, Лукасу...
Она не успела договорить, капитан Дракос прыгнул на нее, схватил за горло, но сдержался, разжал руки, поднял камень и швырнул его в пропасть. Наконец, он заговорил низким глухим голосом, словно бык промычал под ножом.
– Кому?
– Лукасу, – спокойно ответила женщина, прищурив, глаза, чтобы скрыть свою радость.
В ночной тиши слышно было, как скрипят у него зубы. Из подмышек потек, зазмеился по бокам горячий пот, зловонный, как навоз. Испугалась женщина, хотела убежать.
– Стой! Куда?
Слова камнями застревали в горле, душили его, вырывались звериным рыком. Наконец, он совладал с собой.
– А почему? Он сказал?
– Ты не следуешь генеральной линии, ты что-то сказал и об этом узнали. Ты хочешь, говорят, поднять собственное знамя. Тебе больше не доверяют.
И, помолчав, прибавила:
– И потом, говорят, ты не торопишься взять Кастелос.
Грудь мужчины затряслась – воздух всколыхнулся от дикого смеха. Но смех резко оборвался, горло сжала судорога. Когда смеялся, он увидел, по крайней мере, показалось, что увидел свет. Он шагнул медленно, неслышно, легко ступая, как зверь, подошел к женщине, схватил ее за плечо.
– А может быть... – выговорил он, задыхаясь.
И снова замолчал. Впился глазами в голубые глаза, его тяжелое горячее дыхание обожгло женщине ноздри и рот. Она хотела отвернуться, но он схватил ее за затылок, не давая шевельнуться.
– А может быть...к – сказал он и вдруг сдавил ей шею, словно хотел задушить. – Подлая! – заорал он, – это же твоя работа, это ведь тебе выгодно, это выгодно твоему любовнику-недомерку. Ты же спишь и видишь, как стать командиршей!
Он схватил ее за запястья, стал выкручивать. Женщине было больно, но, закусив губы, она молчала. Пыталась вырваться, но разъяренный Дракос крепко держал ее.
– Подлая! – орал он. – Думаешь, уйдешь от меня? Пришла позорить наши горы? Пока идет война, сука, не понимаешь разве: нет ни мужчин, ни женщин. Есть только товарищи, братья и сестры. Когда кончится война, тогда воля ваша – крутите усы, крутите задами, сами разбирайтесь, как хотите! А тут явилась барыня и всех нас в дерьме вываляла!
– Я воюю за свободу, я свободна! Делаю, что хочу.
– Свобода это значит – делай то, что велит Идея, а не то, что хочешь ты.
– То, что ты говоришь – это для мужчин. А я женщина. Когда я смотрю на мужчин, у меня на уме одно: кого из них выбрать?
– Что ты в нем нашла? Недомерок, кривоногий, рыжий.
Он нагнулся к ней, заржав, как жеребец. Борода его касалась ее лица, колола щеки и подбородок. От груди ее поднимался густой запах кислого молока и горького миндаля. Жадно вдохнул этот запах мужчина, затрясся, прильнул лицом к лицу женщины, потом резко оттолкнул, занес кулак, но ему стало стыдно.
– Прочь, подлая! Прочь, меня не пачкай!
Но когда она, застегивая распахнувшуюся на груди рясу, шагнула, чтобы уйти, вдруг набросился на нее мужчина, схватил за затылок, пригнул ее.
– Пусти меня, пусти! – взвизгнула она. – Ты мне противен!
– И ты мне, и ты, – стонал над ней мужчина, впиваясь ей зубами в шею, – и ты, и ты!
– Пусти меня, пусти, ты мне противен!
Она отчаянно сопротивлялась, ногами, руками, ногтями, пытаясь вырваться и убежать. Сплетались, расплетались и снова сплетались их ноги. Мало-помалу, с ненавистью, с отвращением борьба превратилась в объятие. Женщина задыхалась от тяжелого невыносимого смрада немытого волосатого мужского тела.
– Оставь меня! – снова закричала она. – Я тебя ненавижу, ты мне гадок!
– И я тебя ненавижу, и я, сука, – отвечал он, раздирая на ней одежду.
Его душила ненависть, ему хотелось бросить ее наземь, растоптать тяжелыми ботинками. Он схватил ее за рясу, сильно рванул, и открылась белая потная круглая грудь. Мужчина схватил ее, зажал в кулаке, в голове у него помутилось. Женщина тонко, пронзительно вскрикнула, побледнела, глаза закатились блеснули белки.