- Ты же знаешь, что это облом, не так ли? - спросила Джулс.
- Что?
- Мои первые выходные после возвращения, а вы с папой меня бросаете.
Шана с жалостью посмотрела на сестру.
- Если ты пытаешься заставить меня чувствовать себя плохо, не трать время. Если бы ты оказалась на моем месте…
- То с гордостью держалась бы с высоко поднятой головой и не оглядывалась на тебя.
- Я поняла. - Шана усмехнулась. Она любила сестру и готова была сделать для нее все, что угодно, и знала, то же самое относится и к Джулс. Когда мама умерла, все, что у них было, - это они друг у друга... и отец. Он был их скалой, их башней силы. Их героем.
- Кстати, о высоте, знаешь, что я собираюсь делать в эти выходные, Шана?
- Даже боюсь спрашивать.
Джулс одарила ее озорной улыбкой, которая не раз приводила их к неприятностям в течение жизни.
- Достану любимые шпильки, найду самое короткое платье и отправлюсь в бар.
- Будешь искать кого-то конкретного? - спросила Шана.
- Да, я работаю над новым делом. Какой-то подонок превращает секс на одну ночь в ночной сеанс в Интернете.
- Ты шутишь!
- Хотелось бы. С каждой женщиной он использует разные псевдонимы и каждый раз отводит их в другой отель. К сожалению, они не знают, что все это снимается на камеру, пока видео где-то не всплывает, и их не узнают.
- Вот засранец, - сердито сказала Шана.
- Да, чувствую то же самое. Четыре женщины объединили усилия, став моими клиентками после того, как полиция заявила о нехватке кадров из-за сокращения бюджета в качестве причины, по которой они его не привлекли. Он известен тем, что болтается в разных барах в поисках своей следующей легкой победы. У меня есть его описание. Он потрясающе красив и использует внешность, чтобы заставить женщин избавиться от трусиков и своей бдительности.
- Звучит интересно. Надеюсь, ты его поймаешь и, прошу, будь осторожна.
Джулс дерзко улыбнулся Шане.
- Разве когда-то было иначе?
Глава 25
- Я хочу видеть твоими глазами, Бен. Скажи мне, что ты видишь.
Бен взглянул поверх пледа на Мону. Они прибыли на пляж около десяти, достаточно рано, чтобы занять место до того, как на обед здесь соберется целая толпа. Место было идеальным и под сенью теней бесконечных отелей, ресторанов и кафе, раскинувшихся вдоль океанского побережья.
Он протянул руку и взял ее ладонь в свою.
- С превеликим удовольствием. - Следующие десять минут он говорил, позволяя ей видеть его глазами. Он наблюдал, как ее улыбка стала шире, когда он рассказал ей о подростках, играющих в волейбол на песке неподалеку, о разноцветных водных лыжах и красивых облаках над головой.
- И последнее, но не менее важное, - сказал он, крепче сжимая ее руку, - я вижу прекрасную женщину, одетую в красивый желтый сарафан, который великолепно сочетается с ее золотисто-карими глазами. А еще ее волосы, обрамляющие настолько удивительное лицо, что оно может осветить весь мир своей улыбкой. И губы, которые я с самого начала испытывал искушение попробовать на вкус, потому что она самая красивая женщина, что я знаю.
- Ох, Бен, - сказала Мона, вытирая выступившие на глазах слезы. - Ты не должен говорить такие вещи, - прошептала она прерывающимся голосом.
- Должен, Мона, и говорю, потому что буду преследовать тебя так, как мужчина преследует женщину, которую хочет иметь в своей жизни. - И он хотел, чтобы она была в его жизни. Он чувствовал, что за последние месяцы узнал ее. Он наблюдал за ней, когда она об этом не подозревала. Он разговаривал с ней, вел приятные беседы. Он восхищался ею.
Он любил ее.
- Но ты меня не знаешь, а знаешь только то, что видишь. Ты замечательный мужчина которому нужна женщина…
- Как и ты, - закончил он. - Как ты, - повторил он. Он наклонился и поцеловал ее дрожащие губы.
- Я хочу вернуть себе зрение, Бен. Я не хочу, чтобы ты был для меня всего лишь нечетким пятном. Я хочу увидеть мужчину, который достаточно заботлив, чтобы протянуть руку и принять меня такой, какая я есть. Хочу увидеть мужчину, заставившего меня почувствовать себя особенной.
- Ты особенная, и ты будешь снова видеть, милая. Я верю, что так и будет. Эти вспышки света – хороший знак. Данное на этой неделе заключение врача это подтвердило. Но даже если ты больше никогда меня не увидишь, это ничего, потому что я все равно буду рядом. Я буду с тобой. Всегда.
Бен понимал, какие обязательства берет на себя, понимал каждое слово. Он привык говорить Моне, чтобы она следила за каждым своим шагом, привык указывать ей, где что находится, и быть ее глазами. Он чувствовал, что это не помеха, а честь. Не бремя, а привилегия.