И каждой ночью вставало кровавое зарево Познани, что частенько не давало спасть: постоянный красный отсвет раздражал, что не раз проявилось в нескольких ссорах, в которых Войцех всегда выступал посредником. И в который раз он удивлялся несдержанности братьев по вере. Словно они никогда и не обучались в новохристианской школе, с детства приучающей к смирению и терпению.
Иногда встречали тварей пустоши, но они не решались нападать на стальное чудище, месившее землю огромными колесами. Только один раз грузовик атаковали огромные вороны с голыми шеями. Они облепили кабину, оглушительно каркали и долбили лобовое стекло толстыми клювами. Марко ускорился, и они отстали. Некоторое время сопровождали машину, но вскоре им надоело и это. Моонструмец вновь сбрасывал скорость и переходил к обычному ритму.
Когда он уставал, его сменял Веллер, водивший также неплохо, но гораздо осторожнее. Один раз остановился, пропуская стадо крупных копытных, похожих на непомерно разросшихся кабанов, перебегавших дорогу. Вожак, здоровенный, покрытый шрамами секач замер, косясь налитым кровью глазом на пришельцев, удостоверился, что они не представляют угрозы, и потрусил дальше, вслед за своим стадом.
По дороге встретился сгоревший инквизиторский броневик. Черная закопченная пушка будто кривым пальцем грозила всем встреченным путникам. Стальной бок разворочен взрывом. Веллер замедлился, посмотрел долгим задумчивым взглядом на поверженную машину и поехал дальше — неизвестно, что здесь случилось, но он надеялся: их сие не затронет. Но в глубине души любопытство настырным побегом пробивалось наверх: а все же здесь решило? С кем столкнулась страшная Инквизиция, что заставило ее отступить? Муты? Бандиты? Или Колесничие? Странно, что никто из перечисленных еще не встретился братьям. Колесничие ладно — север пустоши по рассказам клановцев Густава представлял немалую опасность, и они могли не рискнуть. Но муты, опасные, агрессивные людоеды. Или их уже успели подчистить загадочные призраки? А бандиты не представлялись такой опасностью, что могла угрожать инквизиторскому патрулю.
По эту сторону Ватры пустошь стала гораздо более негостеприимной. Заброшенные города, сожженные карающим мечом Древних, черные язвы кратеров, которые Марко предусмотрительно объезжал, делая большой многокилометровый крюк. Лишь бы не чувствовать на своем лице дыхание гнили. В этом им еще помогало странное устройство, установленное в кабине грузовика: цифровое табло с непонятными цифрами и знаками. При каждом приближении к кратеру или оплавленным руинам очередного поселения оно начинало истошно верещать. Не требовалось обладать недюжинным умом, чтобы связать звуковую сигнализацию и гниль. Хороший прибор, гораздо лучше индикаторных меток, — Веллер уже подсчитывал прибыль от него. Можно продать за очень неплохие деньги. В мире, где половина земель заражена гнилью, ее определение становится первоочередной задачей.
Но с каждым днем вопросы прибыли и нежданно-негаданно свалившегося на голову сокровища отходили все дальше и дальше на второй план. А впереди показывала отвратительную голову химера недоверия. И Войцех, проявляя удивительно чутье, давно не спал по ночам, прислушиваясь к обрывкам разговорам, что вели между собой братья. Теперь он, глядя в невероятно похожие лица, догадывался, что Вестера и Мартина связывает отнюдь не только духовное братство. Если они были теми самыми Вестером и Мартином. Порой, когда Войцех притворялся, что спит, посапывая для верности, слышал, что в разговорах порой проскальзывали оговорки и со временем он узнал, что настоящие имена его спутников: Марко и Веллер. И что говорят они отнюдь не о вопросах веры (Войцех простил бы им и то, если бы они болтали о выживании), они обсуждали убийство. Преднамеренное лишение жизни божьего человека, и монах вполне понимал, кого именно. Оставалось лишь узнать когда.
Окончательное решение сформировалось у братьев где-то в двух днях езды от восточной границы пустоши. Веллер не смог перебороть лавину аргументов брата, и, скрипя сердцем, вынужден был согласиться. Если и выбирать между Марко и Войцехом, то выбор вполне очевиден.
Сияние Познани практически стихло, но от руин Варшавы на сотни километров вокруг тянуло зловонием опасности и потаенного ужаса, притаившегося в оплавленных руинах. По легендам на город было сброшено несколько страшных ядерных бомб, а после еще проутюжили ядовитой химией. А Андрей Павлович указывал на то, что основная масса катализатора была сброшена именно над бывшей столицей. Что именно творилось там, не ведали ни муты, ни инквизиторские патрули. Своеобразная пустошь в пустоши. Отличие только в том, что с одной стороны сотни километров Познаньской пустоши, а с другой стороны, в двух километрах, за бетонной стеной, с протянутой поверх нее колючей проволокой, за пулеметными гнездами, за стационарными огнеметами уже жили люди. Как-то братьям довелось побывать невдалеке оттуда. Опасные там жили люди, да и честно говоря кое-кто сомневался, а люди ли они вообще. Из местных жителей неизменно набирали Алых Стражей — спецназа Инквизиции, фанатично преданных и невероятно сильных и умелых бойцов.