— Думай! Мать твою, думай, дурак! — шептал он сам себе как своеобразную мантру. — Всегда есть выход. Всегда есть решение… Еще один вариант! Не нахрапом, так хитростью…
Моонструмец что-то яростно зашептал, будто споря с самим собой. Марко смотрел на него с испугом и настороженностью. Такое поведение сильно смахивало на помешательство.
— Конечно же, нахрапом! — Веллер громко хлопнул себя по лбу. — Как же еще, черт возьми! Ха-ха-ха!
— Ты меня пугаешь, братец!
— Пугаю?! Ха-ха! Еще как! Помнишь, братец, тех здоровенных вепрей в неком подобии брони, что мы видели недавно. Помнишь, а?
— Ну. — Марко смотрел уже с недоумением. — К чему ты ведешь? Зачем нам эти свиньи?
— Поверь, у меня есть замечательная идея! Помнишь лесных свиней из Моонструма, на которых мы охотились в детстве?
Марко осторожно кивнул, помолчал, а после в голос расхохотался.
— А ты, братец, молодец! Невероятно, великолепно молодец!
Через минуту они спешили к скрытому грузовику. Пришлось пожертвовать маскировкой, дабы машина опять послужила. Новая идея в полной мере овладела братьями. Как им казалось, великолепная идея.
Массивный кулак с силой опустился на столешницу, заставив подскочить пустые кружки. Кости, выпавшие перед Казимежом, показывали две единицы. Две чертовых, проклятых единицы. Ненавистные единицы.
— Проклятье! — пророкотал здоровяк. — Прости Господи! Опять единицы?! Да сколько можно.
Он в расстроенных чувствах налил себе еще пива. А что тут делать еще, если на протяжении второго часа ему не везет. А Гарольд лишь улыбнулся. Лыбиться нахал, благо, что по званию он выше Казимежа. Да и хитрее простоватого гиганта.
Вообще-то, в Зеленой Страже, да и в целом в Сан-Мариане азартные игры были не в почете. Но даже в такой стране истинные праведники встречались гораздо реже обыкновенных людей со своими грешками и слабостями, и в инквизиции шли точно такие же обыватели. Не святые, но и не злодеи. По крайней мере, так они сами считали.
Если бы кто из командиров увидели, как мастер-сержант Казимеж Глявски, гранд-лейтенант Гарольд Сантини и еще три стражника-рядовых играют в кости, то никому из них не повезло. Полковой капеллан бы проклял, полковник бы сослал на самую жаркий и опасный участок под Варшавой, где не одна ночь не обходилась без сирен тревоги. А здесь хоть отдохнуть можно, немного пообщаться с сослуживцами да проиграть жалованье в кости. Капеллан увидел только, если бы не спал мертвецки пьяным на койке самого Казимежа в казарме. Тихо посапывал во сне да иногда яростно крестился во время встреч с демонами царства Морфея. А полковник был далеко, на совещании с самым высоким начальством.
— Скажи, Гарольд…
— Господин гранд-лейтенант Сантини! — поправил Гарольд, для важности оправил расстегнутый на половину пуговиц мундир.
— К черту! — ругнулся Казимеж и тут же зажал огромной ладонью рот. — Случайно вырвалось. — Он сдержанно улыбнулся. — Но за столом нет ни мастер-сержантов, ни гранд-лейтенантов, ни рядовых. Я верно говорю, ребята?
Рядовые Кунц и Дирх сдержанно кивнули — не стали напоминать о том, как полчаса назад Казимеж гнобил их почем зря, когда проигрался в очередной раз. И игра вновь продолжилась, наполняя караулку стуком костей, отборной руганью Казимежа и сдержанным хихиканьем Гарольда.
Дверь отворилась, пропуская вовнутрь душной, пропахшей застарелым потом караулки, порыв свежего ночного ветерка. Старый Кшиштоф Замневский — невысокий, чуть сутулый, седой и морщинистый как ствол старого дерева. Но его глаза смотрели цепко и пронзительно, успевая за долю мгновения подмечать самые мелкие детали. Черная форма не слишком красиво сидела на худом теле, но каждый из присутствующих знал, что старикан даст фору каждому, кто сейчас увлеченно рубился в кости. Лучшего следопыта и знатока местной флоры и фауны на участке 4-го Пограничного Полка Зеленой Стражи Святой Инквизиции не сыскать.
— Все играете? — с плохо сдерживаемым презрением процедил Кшиштоф.
— О, мастер-сержант Замневский! — воскликнул пьяный гранд-лейтенант. — Прошу к столу, выпьем, может, и сыграем!
— Не хочу. — Старик присел на грязный табурет, обмахнув перед тем рукавом. Достал из кармана клочок бумажки, понюшку дешевой курительной смеси. Скатал самокрутку и закурил. Помещение мигом заполнилось едким вонючим дымом.
— Твою ж мать, Кшиш! — взревел Казимеж. — Сколько можно курить — если бы сам себя отравлял, так и сослуживцев убиваешь! Сволочь…
— Моя смена закончилась. Прошу на стену, — вместо ответа сказал Кшиштоф. — Заодно, Казик, и проветришься, дабы я тебя не отравлял.