— Да уж, — протянул Веллер. — Теперь не так уж легко добраться до Санта-Силенции. Знаешь что, брат Войцех, мне и моему брата кажется более приемлемым решением двинуться на юг, к Балканам, а там, хоть трава не расти.
— Слишком поздно, — покачал головой здоровяк. Его лицо изменилось практически не неузнаваемости: исчезла простодушная улыбка, веселые морщинки в углу рта и открытый, располагающий взгляд. Его лицо стало жестким и каким-то задумчивым. В карих глазах плясали опасные чертики. — Все начатое должно быть законченно!
— Блин, но я все равно не понимаю, а мы-то здесь причем? — развел руками Марко. — После прошлой командировки в вашу благостную Теократию нас сожгли на костре. — Войцех скептически хмыкнул. — Ну, не совсем сожгли, но это не меняет сути дела. И сейчас мы оказались здесь не по своей воле!
Теперь уже Веллер выразительно посмотрел на брата.
— И нечего на меня так смотреть! — продолжил яриться Марко. — Мы здесь совершенно не причем! Хватит с нас! Баста! Мы уходим к Балканам!
Бывший член ордена Казимира Странника тяжко вздохнул и уселся на вросшую в землю бетонную плиту. Подпер кулаком массивный подбородок и начал рассказывать. И чем больше его слушали, тем все сильнее вытягивались лица у братьев наемников, сначала от недоумения, а после и вовсе от недоверия и здорового скептицизма.
— Существует некая организация. Своеобразный тайный орден. Его задача: возрождение цивилизации, и гармоничное развитие без резких потрясений. Конечно, звучит пафосно, но иначе выразить нашу цель трудно. В основном, мы действуем на территории Сан-Доминики, но наши представительства есть и в Клейдене, и в Южных республиках, и даже в Бургундии. Только самые дикие и опустошенные земли остались пока без нашего внимания: ресурсы все-таки ограничены, и мы пока не можем охватить всю Европу. А еще есть Америка, территории за Великим Полесьем да и много чего еще. Но именно здесь, в Европе, в зажатых между пустошами странах твориться будущее. Будущее всего человечества!
Повисло неуклюжее молчание. Марко невесело хмыкнул, Веллер недоверчиво покачал головой.
— Брат Войцех. — Он прочистил горло и продолжил. — Брат Войцех, это все, конечно, интересно, но какое отношение это может иметь к нам?
— Самое прямое! — взорвался священник. — Самое, самое невероятно прямое! Вы влезли в это обеими ногами, погрузились в болото заговора по самые шеи, и спрашиваете, какое отношение имеете ко всему этому? Тебе, пан Марко, стоило промолчать, дать деньги тем хулиганам и немного, совсем чуть-чуть прогнуться под этот изменчивый мир.
— Все-то вы знаете… А некий мистер Грубер имеет отношение к вашей, гм, организации?
— Непрямое, — уклончиво ответил то ли священник, то ли заговорщик, то ли, прости Господи, революционер.
Марко покачал головой.
— Какие планы на будущее, босс?
— До Санта-Силенции осталось уже недолго. Доберемся на перекладных, вы выполните свою часть миссии, а уже моим делом будет доставить вас к границе Клейдене без особых приключений.
— А потом что? Смысл во всем этом?
— А потом… А потом мне пригодится ваш договор с мистером Грубером.
— Каким, позвольте узнать, образом? — издевательски прогундел Марко.
За поворотом, за густым частоколом ясеней, берез и грабов почудился негромкий, но навязчивый, будто жужжание комара, звук работающего мотора. Войцех порывисто встал и, кажется, даже вздохнул от облегчения.
Спустя несколько минут из-за леса вынырнул до крайности странный экипаж. Ни Веллер, ни Марко ничего подобного ни разу не видели, что нельзя было сказать про Войцеха: губы расплылись в широкой улыбке, а ставшая до невероятности простодушной физиономия расплылась в гримасе облегчения.
— Жить можно, — прокомментировал появление странного передвижного средства Войцех и помахал рукой водителю, восседавшему на чем-то, напоминавшим гибрид трона и обыкновенных тележных козел.
Да и в остальном экипаж внушал удивление странным сочетанием дешевой, показушной роскоши и несуразной конструкции. Доминирующее место в машине занимала стальная, клепаная бочка, увенчанная дымящейся зубчатой трубой. Позади котла — только так можно было охарактеризовать странную бочку — находился грубый металлический кожух, разукрашенный тонкими досками с облезлой от времени и непогоды позолотой, из которого в стороны расходились два тележных колеса, тоже когда-то украшенных затейливой резьбой, сейчас, правда, сильно пострадавшей под ударами времени и хозяйского небрежения. Перед котлом покоилось на мощной подставке кресло-трон водителя, окруженными несколько рычагами, пучком циферблатов, выкрашенных в нечто, бывшее некогда золотистым цветом, сейчас уже основательно покрытым копотью и грязью, и рулевым приводом, напрямую соединенным с одним единственным передним колесом. Элегантным до несуразности, с тонким деревянным ободом, соединенным гнутыми резными спицами со стальным, сочащимся смазкой валом. И прямо над всем этим имелся небольшой паланкин, крытый ажурной белой тюлю, принявшей к данному моменту невнятный грязно-серый оттенок.