— Ну сколько можно терпеть этот, прости Господи, чертов дождь! Рядом же крыша — живи не хочу, а мы, словно последние голодранцы, жмемся у двери. Или именно мне надо совершить первый шаг?
— Валяй, — безразлично пожал плечами Марко, а на самом деле, с любопытством уставился на горе-водителя.
Тот гордо фыркнул, зачем-то оправил стоячий воротник старого пыльного мундира без знаков различия и отворил дверь. Дождь словно кнутом хлестнул ему в спину и заставил сделать шаг вперед. Еще один и еще. Темнота, притаившаяся за дверью молчала. Постепенно, по мере того, как глаза привыкали к пыльной, пахнущей сыростью и гнилью полутьме, проступали очертания предметов, заполнявших дом.
Стены из неструганых бревен, скрипучие половицы из обтесанных плошек. Грубые лавки, покосившийся стол. В углу старинный, потемневший от времени алтарь с затянутой паутиной статуэткой пресвятого Германа. Томно изогнулись серые от пыли алтарные свечи. С противоположной от святого уголка стороны — печь из обожженных кирпичей, натянутые под потолочными балками нити со слипшимися в сырые метелки травами, веточками и шкурками. Рассохшаяся постель со сгнившим бельем. Мутный глаз забранного бутылочным стеклом окошка.
— Все как в старые добрые времена! — с преувеличенным восторгом выдохнул Анджей, а затем, совершенно иным тоном, добавил: — Да только людей тут не было уже давно.
— А что за человек был твой бортник? — Марко пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться лбом об низкий дверной косяк.
— Одиночка — в городе бывал редко, да и то, чтобы закупиться всяким барахлом. Ни у когоне задерживался, говорил мало. Только со мной мог перекинуться парой словечек. Безобиднейший человек, одним словом. Хоть и со странностями.
— Странностями?
— Ну-у-у. — Анджей задумался. — У всех людей они есть. И у него были: то слышал, что не слышат остальные, то видет бог весть что. А поговаривали еще, что он нашел, — поляк перешел на театральный шепот, — летающую тарелку! О как, етить ее за ногу!
— А разве посуда может летать?
— Чашки — не знаю, но тарелки могут. Мне умные люди говорили: у них аэродинамическая форма подходящая. Сопротивление воздуху там, давление крыла…
— Ага, ясно, — глубокомысленно кивнул Марко. Наемник был здорово подкован в довоенной технике, да только и он слабо представлял, как обычную тарелку, с которой едят, можно превратить в летательное средство. Хотя… Если запустить посильнее, на манер боевого диска киприотов…
Действительно, странный человек. Марко решил за лучшее согласиться, дабы не блистать глубинами своего невежества.
— …А еще, — Анджей продолжал разглагольствовать, — поговаривали, что он держит у себя в подвале чудище! Довоенное, инопланетное! Вот такое!!! — Для усиления эффекта он развел руки в стороны, обрисовывая контуры предполагаемого пленника бортника. Судя по жестам, выходило, что инопланетянин обладает формой, близкой к сферической.
— Инопланетное?
— Ну. — Поляк смутился. — Прилетевшее на летающей тарелке, етить ее за ногу.
Марко надолго задумался. Ежели на той тарелке можно еще и пассажиров разместить… Наемник тряхнул головой, отгоняя навязчивые фантазии на космическо-гастрономическую тему. «Подумаем над этим потом».
Дом не выглядел угрожающим: обыкновенная, пришедшая в запустение постройка, лишившаяся человеческого ухода. Тогда что же так терзало интуицию, что заставляло держаться от него на расстоянии?
Веллер зашел последним, вслед за Войцехом, по привычке проверив пути отступления. Снаружи было тихо, даже птицы и те смолкли — весь мир отдался во власть тихого шелеста дождя, барабанящего по сухим листьям. Внутри тоже было сыро. Крыша текла и кое-где с гулким кап-кап скапливались мутноватые лужи.
Наемник отыскал несколько старых свечей, зажег с помощью уголька, предусмотрительно захваченного из умирающего костра. Осмотрелся. В неверном, трепещущемся пламени дом наполнился прыгающими тенями, будто черти пустились в плях. Барабанил дождь по крыше, и все. Тихо и спокойно. Веллер осмотрелся основательнее.
Отыскалось несколько вещей довоенного происхождения. В основном, всякий мусор, хотя попался и здоровенный и жутко грязный монитор — дорогая, но бесполезная вещица. В Новой Европе вряд ли бы отыскался хоть один целый компьютер, такие технологии были еще не доступны. Хотя, ходили слухи, что в Клейдене построили здоровенную счетную машину, но та жутко шумела и занимала целое здание, охранявшееся армейским батальоном. Да и проку от нее особого заметно не было. Так что древнее устройство могло пойти куда-нибудь на украшение, только бы отмыть от вековечной грязи пластиковые бока.