1. Предчувствие
В уезде «Хэ» стояла обманчивая тишина. Небо ясное, в траве стрекочут кузнечики, над цветами порхают бабочки. Казалось, ничто не предвещает беды.
Юй Шисань стоял на холме, пристально вглядываясь в долину, где уже собирались войска Северной Пань. Сердце билось часто — не от страха, а от сильного волнения перед тем, что должно было произойти. Рядом неторопливо подошёл Сунь Лан — спокойный, собранный, совсем не похожий на пышущего энергией Юй Шисаня.
— Ну что, брат, — Юй Шисань дружески хлопнул его по плечу, — сегодня покажем этим захватчикам из Северной Пань, что значит защищать родную землю!
— Главное — вернуться живыми, — тихо ответил Сунь Лан, внимательно проверяя доспехи.
— Вернёмся! И ещё как! — весело рассмеялся Юй Шисань.
2. Битва
Солнце уже поднялось высоко, когда раздался сигнал к атаке. Войска ринулись вперёд — и поле боя мгновенно превратилось в настоящий ад: крики, звон мечей, грохот барабанов слились в оглушающий гул.
Юй Шисань устремился в самую гущу сражения, словно неудержимый вихрь. Его меч сверкал на солнце, голос гремел:
— За нашу землю! За наших родных! Смерть врагам из Северной Пань!
Для него битва была праздником силы и отваги. Он не чувствовал ран, не замечал усталости — лишь ощущение, будто всё зависит только от него.
Сунь Лан действовал иначе. Он не стремился вперёд, не искал славы. Старательно прикрывал ослабевших товарищей, вытаскивал раненых из самой гущи боя, находил уязвимые места в строю противника. Для него это была тяжёлая, но необходимая работа — долг, который нужно исполнить.
Час за часом поле боя покрывалось телами, пыль смешивалась с кровью. Но ряды воинов Северной Пань постепенно редели. Их командиры падали, знамёна опускались…
3. Перед битвой
Накануне сражения Сунь Лан зашёл в маленькую хижину на окраине уезда — там жила его невеста, Тан Фан. Она стояла у окна, сжав кулаки, лицо было бледным от гнева.
— Ты опять уходишь? — её голос дрожал. — Каждый раз одно и то же: «Я должен», «Это мой долг»! А обо мне ты подумал?
Сунь Лан медленно опустил взгляд:
— Тан Фан, я не могу остаться. Если Северная Пань пройдёт через наш уезд, не будет ни дома, ни будущего — ни для тебя, ни для меня.
— А если ты не вернёшься?! — она резко повернулась к нему, глаза блестели от слёз. — Ты хоть понимаешь, что я каждую ночь молюсь, чтобы ты остался жив?
Он шагнул к ней, но она отстранилась:
— Не трогай меня! Ты всегда выбираешь войну, а не меня.
— Это не так, — тихо сказал он. — Я выбираю то, что позволит нам жить дальше. Если я не пойду — кто защитит наш дом?
Тан Фан закрыла лицо руками:
— Я не хочу жить в доме, где не будет тебя…
Сунь Лан осторожно коснулся её плеча:
— Обещаю: я вернусь. И мы уйдём отсюда — туда, где нет войны. Я построю нам новый дом.
Она молчала, глядя в пол. Он ждал, но ответа не было. Тогда он тихо вышел, оставив её одну в полутёмной комнате.
4. Триумф и тень
Когда последний воин Северной Пань бежал с поля боя, над местностью повисла странная, гнетущая тишина. Только ветер тихо шелестел разорванными знамёнами.
Юй Шисань стоял весь в крови и пыли, но с яркой, торжествующей улыбкой. Поднял меч к небу:
— Мы победили! Враги из Северной Пань повержены!
Его голос звенел, глаза горели сильным воодушевлением. Он смеялся, хлопал товарищей по спинам, переполненный радостью. Мир казался безграничным, будущее — ослепительно ярким.
А рядом, в тени разрушенных строений, молча стоял Сунь Лан. Он не кричал, не ликовал. Лишь смотрел — тихо, пристально.
— Победили… — едва слышно прошептал он.
В его взгляде не было радости — лишь очень глубокая печаль. Он видел не победу, а тёмные силуэты павших воинов на фоне тёмно‑красного неба. Каждый из них был для него не просто бойцом, а другом, братом, сестрой…
5. Последний выстрел
Внезапно воздух пронзил резкий, леденящий свист. Из‑за холмов взметнулась туча стрел — последний удар отступающего войска Северной Пань.
Сунь Лан даже не попытался уклониться. Тихо рухнул на землю с лёгкой улыбкой на губах, но со слезами на глазах.
Он погиб, так и не успев сказать любимой: «Прости…»
Ветер нежно колыхал полы его разорванного плаща, словно пытаясь утешить. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь карканьем воронов. Тёмное пятно медленно растекалось по сухой земле…
6. Весть о смерти
Тан Фан стояла на окраине деревни, вглядываясь вдаль. В руках она сжимала вышитый платок — тот самый, что дала Сунь Лану перед расставанием. Солнце уже клонилось к закату, а она всё ждала.