- Я этого ада не вынесу! Он меня выживет из этой страны, моралист чёртов!
- Что-то опять случилось, гер генерал-квартирмейстер? - вежливо поинтересовался оберст, присаживаясь рядом с начальством. На глаза высокопоставленному коротышке навернулись слёзы:
- Мы точно не братья! Его моей матери в роддоме подсунули пакетом! Вот точно! Он мне мозг имеет в извращённой форме, пацифист хренов! - сказав это, генерал опрокинул в себя фужер и быстро закусил колбасой. Оберст для приличия тоже немного отпил и оприходовал одно колечко. Разговор был не нов. Собственно кабинет сто тринадцать был местом, где все изливали свои проблемы друг другу, наверное потому что Кёниг имел привычку пахать без выходных, всегда имел в ящике алкоголь и вообще имел статус компанейского офицера, да и громить свои кабинеты комсоставу не улыбалось. Сто тринадцатый же был и храмом, и гладиаторской ареной, и пивной.
- Что же гер фельдмаршал Фриц опять натворил? - задал вопрос клише Кёниг, ответ он уже знал. Генерал поднял глаза на адъютанта и, указав на неё фужером прохрипел:
- Вот с её родины сегодня к нам прибыл эшелон! Привезли оружие! Моя задача простая, всё на склады, а потом на фронт, механизм отточен! А этот педераст женатый, опять ко мне заявился и давай права качать, мол не будет его пятая Помиранская армия воевать сталью язычников и нехристей!
Оберст закатил глаза, его острый слух уже уловил твёрдую поступь беды в коридоре. Дверь распахнулась и на пороге появился высоченный мужчина с сигарой в зубах, глаза его сияли праведным гневом, закрученные вверх бурые усы были похожи на рога из верхней губы, седые волосы были аккуратно зализаны на затылок.
- Так и знал, что ты сюда побежишь жаловаться, Харальд! Ну так я тоже не останусь в стороне! - прохрипел фельдмаршал, игнорируя то, что оберст и адъютант приветственно вскочили и салютовали. Фельдмаршал Фриц фон Гайбург уселся напротив брата и, опрокинув в себя фужер, поморщился и холодно проговорил:
- Вот скажи Кёниг, ты мужик умный, на фронте был.
Оберст закивал, в этом коротком предложении была описана вся его тридцати семи летняя жизнь. Он был умный мужик, поэтому при первой же возможности перевёлся в штаб армии в столичный округ. Фриц продолжил:
- Страна в нищете, последний хрен без соли доедаем, а эти уроды умудряются из-за границы эшелоны с оружием принимать, за какие деньги?!
- Так своего то нет! - перебил Харальд и, поднявшись с ногами на стул, чтобы быть выше брата, воскликнул:
- Не успевает наша церковь пушки освещать, приходится у язычников занимать, ну и не беда, переосветили и в бой! Смерти плевать чьи пули помогают панычам с ней встречаться! А про деньги сам знаешь, дер кредит!
- А вот и не плевать! Война не нужна никому сейчас в империи, валюта из твёрдой стала мягче дерьма, наш кайзер Ойген едва держится на троне, да и то на штыках гвардии! Мы десять лет пьём чашу унижения и никак не можем напиться! Наша некогда великая империя тонет в крови! Надо это остановить… - опрокидывая второй фужер коньяка, просипел фельдмаршал. Генерал-квартирмейстер язвительно усмехнулся и, откусив от колечка колбасы кусок, оставшийся полумесяц кинул в лицо брату.
- Война нужна! Мы под это дело уже много лет деньги с других стран получаем, да и сам знаешь — без Помирании, то бишь выход к Северному морю и Кёнигнорда наша страна просто замкнутый на материке клочок истерзанной земли! Мы уже десять лет не пьём чашу унижения, а наоборот отплёвываемся! Мы пересмотрим результаты Адамовой войны и разорим богатую Гешпанию! - прохрипел Харальд, окончательно пьянея, он потихоньку приходил к состоянии, когда ему хотелось кусать погоны, так что оберст быстро ретировался из зоны поражения и занял безопасную ложу рядом с адъютантом.
- В Вашем кабинете не хватает галёрки и театральных биноклей, - усмехнулась адъютант. Кёниг жестом фокусника вытащил из-за пазухи крошечный бинокль и передал подчинённой.
- Так лучше, чем если бы они в своих кабинетах спорили, там ковры дорогие, ставлю лимон на победу Фрица, - прошептал оберст.
- Ставлю для приличия пол лимона на генерала-квартирмейстера, надо на табличке на двери написать что у нас по выходным бычьи бои… - усмехнулась адъютант, с интересом рассматривая в бинокль заплывшие глаза обоих военачальников.
- Тогда я - тореадор! - улыбнулся оберст и быстро вернулся за стол, чтобы разнять сцепившихся братьев.
- Война нужна только капиталюгам и националистам! Йохан фон Лаут поимел нас! - хрипел фельдмаршал.