Этажом выше, в аудитории, Бумажники нестройно затянули песню. Раздавался стук железных кружек и визгливый женский смех. «Вот черти, — подумал Коваль, — надо бы разозлиться. Как пить дать, вторую бутылку приговорили! Невеста, небось, с ума сходит. От поминок к свадьбе, — и один черт, попойка…»
— Думаю, я найду подходящий корабль, — подмигнул Артур. — Поместятся все желающие.
— Зачем вы все это делаете? — не выдержал Бумажник. — Вы отправились громить резиденцию епископа и чуть не погибли ради одной глупой девицы. Вы могли ничего не говорить нам про птиц и не приводить меня сюда. Я чувствую себя должником, а я не люблю быть в долгу. Ведь вы не нашли посольство?..
— Я его и не искал, — честно признался Артур. — Это по части нашего польского друга. Но, помимо настоящих Когтей, — он указал на улыбающегося в тридцать два зуба Орландо, — я обнаружил, как мне кажется, одного старинного знакомого, и это открытие стоит всех остальных, вместе взятых.
— Этот знакомый… он вас пугает?
— Несомненно. Лучше бы я ошибался, но боюсь, ошибки тут нет.
— Я могу узнать имя человека, которого надлежит отправить в иной мир?
— Боже вас упаси столкнуться с ним, — предостерег Артур. — Раньше этот человек носил другое имя и служил другим богам. Теперь его зовут Карамаз-паша.
ЧАСТЬ 2.
Конец красной луны
19. ПРАВО СИЛЬНОГО
— Итак, ты привез в Петербург девчонку из Мертвых земель, и она не умерла, — Хранительница Книги пожевала беззубыми деснами.
— Да, госпожа. Сначала, пока мы ехали по Германии, ей было очень плохо, но потом она поправилась.
— Вот как… — без выражения подтвердила мама Рита. — И молодой колдун, из Озерников, которого ты держишь приживалкой во дворце, решил взять ее в жены?
— Да, госпожа, — недоумевая, ответил Коваль. Он никак не мог взять в толк, при чем тут Христофор. — Но мы не обижаем его, и не называем Озерником. Он родился под Красной луной, владеет даром ловить время, чует врага, но никогда не пытался уйти к колдунам. Они уже живут вместе, госпожа. Парень очень любит девочку и обещал родить двойню.
— Что ты сказал? — подался вперед Хранитель Кристиан. Сполохи огня из огромного очага играли на его морщинистом лице, превращая нестарого еще мужчину в дряхлого идола. — Родить двойню? Разве твой Христофор может быть папой? Ха, вы слышали?
Хранители памяти переглянулись. Лицо Бердера было непроницаемо.
— Оставим это, — качнула рукой мама Рита. — Мы должны проверить. Иногда Книга допускает несколько толкований.
— Да, мама…
— Простите, госпожа…
Хранители немножко успокоились, но продолжали перешептываться. Артур не понимал, что их так зацепило.
— Ты забрал обоих Проснувшихся из Парижа, но не пошел в два других города. Ты испугался, оставшись без крылатых змеев?
— Нет, госпожа. Я не боюсь ходить пешком, я испугался другого. Наставник Бердер предупреждал меня, что в южных странах нечисто, но я не поверил. Я принял решение сохранить жизни оставшихся людей, госпожа. Мы не могли больше воевать с самой землей.
— С землей? — усмехнулась Хранительница. — Ты так хорошо запомнил сказки, которыми тебя кормили в дороге?
— Если честно, я уже не знаю, чему верить, — признался Артур. — Мы были измотаны, госпожа. На обратном пути переболели лихорадкой, несколько раз отбивались от диких племен…
— А германцы? — спросил самый пожилой Хранитель.
— По эту сторону песчаной стены нас встречали радушно. Нам оказывали помощь, и даже бесплатно дали телегу, для женщин. В северной Германии жизнь мирная и сытная. А в двух больших городах я договорился о приеме наших товаров на местные ярмарки, — тут Артур выдержал суровый взгляд Анны Первой. — Но перед этим мы две недели пробирались на юг, вдоль границы Ползущих гор, пока не кончились пески. За ними военная машина древних застряла, и нам пришлось ее бросить. К великому счастью, люди, которых называют Бумажники, дали нам несколько лошадей…
— Ты считаешь, что пивовары наплели тебе небылиц? — в лоб спросил третий Хранитель, квадратный мужик, с изрытым оспой лицом.
— Слишком много легенд бродит по земле, — осторожно сказал Коваль. — Я могу верить или не верить, но губернатор должен опираться на твердые знания.
— Грош цена твоим знаниям, — мама Рита пошевелила беззубым ртом, — коли ты до главного дойти не можешь. Зарос там, закопался в бумажках-то да в волоките. А хоть раз подумал, с чего бы это старая карга мается, да и прочие… Ты глянь на них, не мальчишки давно, скоро самих вперед ногами понесут.
Артур ждал. Что-то от него хотели, и все эти туманные намеки, насчет загадочного Братства и походов на юг, начинали его здорово нервировать. Он вспомнил, как точно так же сгущались тучи и накалялась обстановка, когда Качальщики послали его заразить кровью Вечного пожарища несколько деревьев в центре Москвы.
Они опять что-то задумали, в самый неподходящий момент. В то время, когда он, наконец, отважился собрать Думу, когда он привез из Парижа настоящих спецов, когда шла речь о пуске паровика до Новгорода и Ярославля…
— Ты стал скрытным, Клинок, — упрекнула мама Рита, но нельзя было понять, говорит она с укоризной или, напротив, одобрительно. — Расскажи ему, Кристиан.
— Ты слишком закопался в своем городе, губернатор, — Кристиан неторопливо засыпал в трубку табак, потянулся за угольком. — Мы ждали тебя, потому что получили дурные вести. Очень дурные. Никто из твоих доносчиков не доложит об этом, они всего лишь насекомые. На юге, впервые, земля качается не сама. И не может остановиться.
Лето жаркое, очень жаркое. Почти не идут дожди. Вниз, по Волге, плывет мертвый осетр. В Астрахани в сети вообще не попадает живая рыба. В Ростове начался мор, люди и скотина гибнут за шесть дней. В Воронеже черная язва унесла уже тринадцать тысяч человек…
— Мне известно об этом, — перебил Коваль. — Мы выставили кордоны и отправляем обратно всех, кто идет оттуда.
— А ты знаешь, что творится в Крыму? Ты знаешь, что в море нельзя опустить даже руку: она тут же покрывается пузырями и гноится несколько дней? Ты знаешь, что на берегу Черного моря рыбаки жгут костры из выловленной рыбы, потому что рыба стала отравой? Ты знаешь, что произошло в Симферополе?
Служители Месяца затеяли драку с теми, кто верит в Крест. Они заявили, что неверным, из-за которых случилась Большая смерть, на полуострове не место. Мэр города не смог их остановить. Сгорела половина деревянных домов и несколько храмов. Потом служители Креста ушли из города, но их преследуют до сих пор. И люди окрестных городков уступили тем, кто показал больше злобы и бесстрашия…