— Вы знаете, к нам в редакцию приходит много писем из колоний, — произнес Андрей, желая разговорить адвоката и выяснить для себя причину ее растерянности: просто ли от неожиданности или есть еще что-то? — Почти все жалуются: я невиновен, я жертва ошибки. Поэтому мы привыкли и не хватаемся за каждое письмо. Но вот Куравлеву почему-то поверили. Все очень похоже на правду. Вы тоже считаете, что он не виновен?
— Ну-у как вам сказать, — задумчиво протянула женщина. — С одной стороны, его вина, конечно, не доказана…
— А с другой? — Ветров насторожился.
— Ну-у там есть нюансы. Не так однозначно все. Он же признался… Но вы приезжайте, я вам помогу…
Слова защитницы сразили Ветрова наповал. Он привык, что адвокаты всегда с пеной у рта доказывают невиновность любого клиента. Пусть у того руки по локоть в крови — скажут, томатный сок. Топор в руках? Пошел дрова колоть. Живет в благоустроенном доме? Так не себе дрова, а бабушке в деревне. А то, что труп на кухне, — так ни сном ни духом, кто его топором зарубил. Ищите, гражданин следователь (может, вообще сам себя убил?). Это ваша работа. А мы, адвокаты, людей защищаем. Невинных людей, между прочим! Чтобы нормальный адвокат — да усомнился в невиновности клиента… Скорее в Сибири вырастут баобабы!
«Неудивительно, что Куравлеву дали пожизненно: с таким-то адвокатом», — подумал Ветров. Сомнения защитницы стали доводом в пользу осужденного. Они, конечно, не рассеяли его собственных опасений. Оставалась большая вероятность, что улики окажутся, что называется, железобетонными. Просто в письме им не нашлось места. Но, по крайней мере, теперь стало ясно, что толком никто Куравлева не защищал…
— Я в Оренбурге, готов к вам подъехать, — сказал Андрей адвокату по телефону.
— Я жду вас. — Она пояснила, как проехать.
В то же самое время, когда Андрей ловил такси, чтобы ехать к адвокату, подполковник ФСБ Борис Дочкин инструктировал проститутку Аню, как вести себя с заезжим журналистом.
— Позвонишь, скажешь, что хочешь встретиться. Что он тебе очень понравился. Ты просто хочешь поговорить. Можешь даже пообещать скидку.
— Но я не могу, если меня заметят в гостинице…
— Не заметят, это я беру на себя. В общем, вот спецсредство. Бросишь ему в стакан. — Он протянул таблетку клофелина.
— Ой, я не смогу…
— Сможешь. Когда он уснет, позовешь меня. И ты свободна.
Подполковник похлопал ее по щеке. У него был бесхитростный план: усыпить Ветрова и обыскать его номер. Разыграв ограбление, можно было забрать приговор, который этот дурак Трегубец разрешил отксерокопировать. А также изъять остальные документы, которые журналист смог накопать (если накопал). Со стороны все выглядело бы логично: проститутка в гостинице опоила и ограбила. Меньше надо гулять, господин журналист! При чем тут ФСБ?
С милицией чекист договорился. Они бы позволили Борису под милицейским прикрытием вступить в контакт с журналистом. А уж он бы сделал все, чтобы Ветров побыстрей уехал восвояси целым и невредимым, но без документов. Чекист знал, что без них статья не состоится. Если же журналист соберется ехать второй раз, то к тому времени можно будет как следует подготовиться. Да и друзей в Москве поднапрячь, чтобы тоже зашевелились.
Конечно, комбинация выглядела банальной. Но сейчас чекисту было не до изысков: цейтнот! Борис провел Аню в своих бумагах под оперативным псевдонимом Кармен. План операции он лично утвердил у начальства, которое, впрочем, не понимало, к чему такие сложности. Но Борис настоял.
С того момента, как Аня взяла таблетку, вся работа Ветрова повисла на волоске. Но он пока этого не знал и потому был деловит и спокоен…
Адвокатская контора находилась на втором этаже ветхого деревянного дома. Подниматься пришлось по узкой скрипучей лестнице.
«Интересно, она не развалится от моих шагов?» — с опаской подумал Ветров. От перил и стен пахло сыростью и какой-то затхлостью. «Запах старости, — отметил Андрей. — Дома, как и люди, живут до определенного предела. И, наверное, точно так же не хотят идти на снос…»
— Здравствуйте, я из Москвы, — сказал он, переступив порог адвокатского бюро.
— Вас ждут, — ответила девушка за конторкой.
В конторе адвокатов ни старостью, ни бедностью не пахло. Хороший ремонт бросался в глаза. Пространство разделяли пластиковые перегородки. На столах покоилась (а также жужжала, светилась или щелкала) современная оргтехника. Потому офис смотрелся инородно в этом доме, будто его принесли со стороны и просто встроили в полуразвалившийся барак.