Татьяна была рождена, чтобы летать. Она мчалась над землей, широко раскинув крылья. От скорости захватывало дух. Перед глазами мелькали зеленые поля, синие реки, пыльные дороги. А она дрожала от радостного возбуждения. Порой воздух словно проваливался под ней, и она ухала вниз. Так что сердце замирало. Но тут же мощная волна опять подхватывала ее и поднимала ввысь…
Вся жизнь казалась ей одним нескончаемым полетом. Потому что Татьяна была дьявольски красива. В младших классах мальчики просто сходили с ума, увидев ее. И норовили то дернуть за косичку, то сильно толкнуть, то зажать в гардеробе и помутузить. Она злилась на мучителей. Но если вдруг ее долго не толкали, Танечка начинала волноваться: может, с ней что-то не так? Почему-то такое повышенное внимание со стороны мальчишек ей льстило. Хотя почему — и сама понять не могла.
А многие девчонки отказывались с ней водиться. Она долго не понимала: в чем причина? Ведь искренне предлагала дружбу. А ей в ответ — гадости: либо на словах, либо на деле. Лишь серые мышки радостно кивали и преданно смотрели Тане в глаза…
Гораздо позже она поняла: остальные боялись конкуренции. В любой компании мальчишки смотрели только на Таню. Поэтому те девчонки, которые в ее отсутствие могли претендовать на роль королевы бала, предпочитали держаться от нее подальше. А серые мышки, которые и так ни на что не рассчитывали, с удовольствием (и тайной завистью) соглашались чуть-чуть погреться в лучах Таниной красоты: вместе посидеть в кафе с мальчиками, прогуляться по парку или повеселиться на невинном девичнике…
Вот и составляли ее компанию Света с заячьей губой, Клава с толстыми ногами и Ксюша с громадным носом, как у Буратино. Когда Таня подросла, мальчики перестали задираться, а наоборот, начали, краснея, приглашать на свидания. Порой ухажеры просили взять с собой подружку для друга. Но заранее предупреждали: «Только не Светку». Она соглашалась и звала Клаву. В следующий раз ее слезно умоляли: «Ну не бери ты Клаву». И она приглашала Ксюшу.
Порой парни уже знали всех троих и заклинали: «Возьми какую-нибудь другую подружку: не Светку, не Клавку и не Ксюшу». Но она все равно приглашала либо ту, либо другую, либо третью. Или сразу троих: чтобы назло. Глупые мальчишки не догадывались, что других подружек у нее и не было.
В старших классах у Тани появился постоянный кавалер. Он был на год старше. Занимался спортом. Постоянно выступал за школу в каких-то соревнованиях. По нему сохли все девчонки. А он сох по Тане.
Она долго морочила ему голову. Сначала с гордым видом отвергала приглашения. Потом согласилась, но пришла на свидание вместе со Светкой. Тот аж позеленел. Но мужественно угостил их мороженым и сводил на аттракционы. В награду за стойкость Татьяна смилостивилась и разрешила проводить сначала Светку, а потом уже и ее. (Если кавалеры вели себя плохо, то она заставляла провожать в обратной последовательности.)
Но в тот вечер она так и не разрешила поцеловать себя даже в щечку. Просто поблагодарила за прекрасно проведенное время и с радостной улыбкой забежала в подъезд. А кавалер так и остался стоять с открытым ртом.
Ей было трудно держать его на расстоянии. Потому что ее сердце вырывалось из груди. А тело стремилось к нему каждой клеточкой. Душа изнывала от сладкого томления. Однако где-то в глубине девочки словно работала программа: надо поступать так-то и так-то. Эта программа была сильнее разума и чувств. Она заставляла не подпускать кавалера ближе, чем на двадцать сантиметров, но распалять его дальше намеками и обещаниями.
Впрочем, игра в кошки-мышки не могла продолжаться вечно. В один прекрасный день программа словно сказала: можно.
И они оказались на стареньком диване в темной комнате. Кавалер целовал ее и дрожащей рукой шарил по спине, стараясь нащупать застежку лифчика. Таня прижималась к парню всем телом и отбивала его руки, мешая снять лифчик. А ее душа в этот миг, как птица, летела по небесам.