Татьяна думала, что так и проведет всю жизнь: в полете. Но все оборвалось в один день. Точнее — ночь. Она купила билет на поезд, который сгорел дотла.
Эту катастрофу окрестили советским Титаником. Правда, она случилась на суше. Два поезда: Сочи-Барнаул и Барнаул-Сочи — взорвались под Уфой. Накануне бульдозерист ненароком повредил трубу газопровода. И не заметил. Газ заполнил лощину, по которой пролегали рельсы. Ночью по ним мчались два поезда навстречу друг другу. В одном из них кто-то решил покурить, не подозревая, что долина, по сути, превратилась в бомбу. Он чиркнул спичкой — и рванул взрыв. Огонь мигом поглотил два состава.
Таня до сих пор не знает, как ей удалось спастись. Она лежала на полке плацкарта. Что-то заставило ее открыть глаза за секунду до того, как в вагон ворвалось пламя. Не понимая, что происходит, девушка вскочила, схватила сумку и бросилась прочь. Каким-то чудом она выбралась из вагона (как именно — не помнила). Потом очень долго (как ей казалось) бежала по полю, а ее по пятам преследовал огненный смерч. Но вот нога оступилась, и Таня рухнула вниз. Там, где она упала, оказалась яма. А сверху прошла огненная волна. Таню обдало жаром. Но боли она не почувствовала. Лишь было тяжело дышать: в легкие ворвался кипящий воздух (воздух, конечно, не может кипеть, Таня это прекрасно знала, но то был именно кипящий воздух).
Тем, кто попал в эпицентр, представлялось, что огненный смерч бушевал целую вечность. На самом деле — он жил считанные мгновения. Но это была яркая и насыщенная жизнь. Она перемолола множество судеб. Несколько сотен людей погибли сразу. Остальные потом умирали в муках в больницах.
Немногие счастливчики, которым удалось выжить, остались изуродованы на всю жизнь.
Не успело еще умолкнуть эхо от взрыва, как с окрестных мест к долине рванула людская саранча: мародеры. На машинах, на мотоциклах, даже на телегах они налетели на пожарище.
Нет, конечно, была и помощь. Хорошие добрые люди тоже спешили на выручку. Но они шли вторым эшелоном. Первым — была мразь.
Саранча вытаскивала из огня чемоданы и тут же потрошила их. Над особенно ценными находками саранча сбивалась в стайки по двое-трое. Порой возникали драки. Но в целом налетчики работали спокойно и деловито, не обращая внимания на стонущих людей…
Таня лежала в забытьи, когда над ней прошел мужик с огромным пузом. Он остановился, заметив ее сумку. Наклонился. Его рубашка расползлась на животе, и девушка увидела кучерявые волосики вокруг пупка. Человек-саранча раскрыл сумку и покопался в ней. Выбрал что-то из одежды.
— А деньги где? — хозяйским тоном спросил он у девушки. — Зачем это барахло тащила с собой? Сгорело бы — невелика беда. Джинсы только хорошие, сразу видно: фирма.
Он приблизил свое лицо к ней. В отблесках огня она увидела широкое, как сковорода, лицо с узенькими глазками.
— А ты симпатичная, — произнес он, и начал расстегивать штаны.
Таня почему-то запомнила только полоски грязи под его ногтями на толстых пальцах. И прерывистое уханье, как у филина. Больше ничего. Она словно находилась где-то рядом. Ничего не чувствовала, даже не осознавала, что ее насилуют. Потому что шок от взрыва вытеснил все остальные эмоции и ощущения.
Потом девушка даже не могла сказать точно: случилось ли это на самом деле или ей привиделось. Ощущение было такое, что — почудилось. Но джинсы украдены были по-настоящему. Значит, и человек-саранча все-таки был.
Он сделал свое дело. С одышкой поднялся. Натянул брюки. Спросил:
— Ты хоть не больная? А то еще заражусь тут неизвестно чем. Смотри у меня, если что!
Потом человек-саранча забрал найденные джинсы и пошел к догоравшим вагонам…
Уже в больнице Таня обнаружила, что ожог изуродовал ее тело. Безобразное пятно расползлось по спине, перевалилось через одно плечо, едва коснулось левой груди, а также лизнуло язычком шею. Когда Таня осознала, что это навсегда, то чуть не свихнулась от горя. Она проревела несколько дней. Пару раз порывалась повеситься. Ее удержали врачи и медсестры, которые входили в группу людей из второго эшелона. С Таней возились, как с ребенком: утешали, присматривали, развлекали. Любовь и ласка, которой ее окружили в уфимской больнице, помогли девушке смириться с новым обликом.
Как бы то ни было, ожог низверг ее с королевского трона, на пляже люди брезгливо отворачивались от Тани. Кто-то быстро собирал вещи и уходил подальше с недовольной гримасой. А она лишь стыдливо закрывала лицо газетой.
Таня стала стесняться мужчин, потому что не могла перед ними раздеться. Когда кто-то из кавалеров вдруг проявлял знаки внимания (не догадываясь, во что превращается под одеждой невинное с виду «пятнышко» на шее), Таню охватывала паника. Потому что девушка знала, каким страшным будет разочарование.