Потому что пламя там уже горело.
Андрей перестал блуждать по Сети и сидеть в чатах. Ему стало там скучно! Его снова увлекла жизнь!
А затем к нему вернулась сила. Причем уже не детская. Она словно тоже выросла. И теперь действительно могла перевернуть мир.
Его вновь поднимало в небо!
Внешне эти перемены не были связаны с Беляночкой. Все выглядело так, будто просто совпало: вот пришла она, а вот появился вкус к жизни. Андрей же не думал о Даше постоянно. Не вздыхал: ах, Беляночка, я не могу без тебя жить… Но в глубине души понимал: у него все так хорошо складывается только потому, что она где-то рядом.
— Ты за несколько месяцев сильно прибавил, — заметил как-то редактор отдела. — У тебя всегда был хороший стиль, легкая подача. Но сейчас язык стал более зрелым. Так что ты молодец!
— Рад стараться, — улыбнулся Андрей.
Похвала была приятна. Но истинных причин произошедших в Ветрове перемен не знал никто.
Это любовь к Беляночке пробудили силу и вкус к жизни. Но она же принесла и печаль. Даша не могла принадлежать ему полностью! Он понимал (и она понимала), что дело даже не в муже, а в ребенке. Хотела ли Беляночка по-настоящему уйти от мужа или нет — не имело никакого значения. Она не имела права рушить семью, и Ветров не имел права требовать этого от нее — вот что являлось главным!
Но именно это и заставляло Ветрова бороться за Беляночку на каждом свидании. Гореть так, будто это их первая и последняя встреча. А когда она уходила — каждым своим поступком доказывать, что достоин ее любви. И — своей любви.
Глава 2
Электронное письмо от Шипковского пришло через день. Честно говоря, Ветров вообще не рассчитывал, что ученый ответит. Поэтому очень удивился, включив утром компьютер и просмотрев почту.
«Уважаемые Андрей и Ольга! — написал Лев Зиновьевич. — Спасибо Вам за Ваше письмо и Ваше предложение. Отвечаю с суточным запозданием, потому что нахожусь сейчас в командировке в Станфордском университете (Калифорния), и разница между нами — одиннадцать часов.
Меня такие дела очень волнуют. Я убедился, что и в США начинает расти скептицизм в отношении ДНК-экспертиз (правда, в Европе пока больше оптимизма). И это при их технических возможностях! Наши же лаборатории судебно-медицинской экспертизы проводят генетические исследования во многом неряшливо, лишь зарабатывая деньги на делах об отцовстве и перенося затем небрежный стиль работы на уголовные дела. В ряде лабораторий специалисты по ДНК-экспертизам хорошего профессионального уровня, но в отсутствие здравой критики они работают спустя рукава. И абсолютно негативно воспринимают любое сомнение. Отсюда и результат — множество ошибочных экспертиз.
К сожалению, я не имел возможности ознакомиться с материалами уголовных дел, в которых проводили ДНК-исследование (только с гражданскими). Вероятно, адвокаты убеждены, что раз «наука доказала», то опротестовать невозможно, потому ни разу не обращались.
Лишь один раз, пару лет назад, по своей инициативе я пошел в Московскую городскую прокуратуру (с официальным письмом от моего института) и попросил дать мне возможность ознакомиться с уголовными делами, по которым образцы направлялись для ДНК-анализа. По ряду объяснимых причин мне дали только одно дело, в котором была генетическая экспертиза. И в нем я сразу нашел грубую ошибку — настолько грубую, что завотделом в Российском центре судебно-медицинской экспертизы за голову схватился, когда я показал, и сказал, что, мол, хорошо, что дело закрыто за смертью обвиняемого, а то бы… Но больше ничего, помимо этого дела, мне в прокуратуре не дали, хотя я и сказал, что мне это нужно не для сенсаций, а для научного анализа, предложил сделать аналитический обзор и доложить на их семинаре.
Зная, как ведутся ДНК-исследования по гражданским делам (отцовству), и представляя, как люди могут небрежно работать, я уверен, что в суды идет множество ошибочных ДНК-экспертиз по уголовным делам.
Я буду в командировке еще долго. Поэтому встретиться и просмотреть Ваши материалы пока никак невозможно. Единственный вариант — это прислать сюда копии: что-то факсом, а лучше — почтой. Правда, «авиа» все равно потребует неделю-две. Экспресс-почта — три-четыре дня, но она дорогая. В любом случае я жду от Вас сообщений.
С уважением
Лев Шипковский».
— А? Андрюша! Что я тебе говорила?! — радостно воскликнула Азарова, когда Ветров показал ей письмо.
— Вы были правы, — признал Андрей.
«Всему надо учить эту молодежь! — подумала Ольга. — Без меня шагу ступить не сможет».