Я едва смог подавить глубокий вздох. Они давали мне понять, что я могу заработать на новый позвоночник! Это всё меняло. Они знали, на что давить. Они поманили меня надеждой. Если раньше я относился к их предложению со сдержанным пренебрежением, как вообще к любой инициативе, исходящей из аллодиума, то теперь я почувствовал, что обязан не упустить этот шанс.
– Предположим, я соглашусь работать на ваше ведомство, – сказал я насколько можно сдержаннее, стараясь не выдать бурлившие во мне эмоции. – Предположим, я заработаю деньги, сделаю операцию и решу уйти от вас. Смогу ли я это сделать?
– Очень уместный вопрос, на вашем месте я бы тоже его задал в первую очередь. Всегда следует думать о последствиях любого шага, – заметил Мартин, слегка усмехнувшись. – Подаете рапорт об отставке, – и всё, вы вольная птица. Конечно, при условии, что вы поддерживаете пункт контракта о неразглашении служебной информации. И вот еще что, чуть не забыл: за этот вид деятельности вам, разумеется, положена годовая зарплата в сто тысяч интердрахм – эта уже очищенная от налогов сумма, – а любой выигрыш в «Мирах» будет считаться вашим дополнительным доходом. Учитывая ваше состояние, мы решили, что вам лучше всего работать в домашних условиях. Мы привезем вам рабочую капсулу. По документам она будет сдана вам в долгосрочную аренду, но вы можете ее выкупить, если пожелаете. Будет трудно скрыть от соседей появление такого объемного предмета, как игровая капсула с полным инвентарем, но согласно легенде прикрытия, вы будете считаться сотрудником отдела безопасности транскорпорации AVRT, той самой, чьи логотипы указаны на воздушном челноке, припаркованном сейчас под вашими окнами.
Мартин бросил взгляд на Винцелиуса – тот кивнул (если бы я до этого не знал, кто из них главный, этот кивок наглядно расставил приоритеты) и оба стали подниматься, показывая, что визит закончен.
– Вот, собственно, и всё, что мы хотели сказать. Мы не требуем ответа прямо сейчас. Подумайте, посоветуйтесь с дедом, - Мартин широко улыбнулся и протянул мне визитку. – Если надумаете, то здесь указан номер моего рабочего видеофона – наберите его, и мы обсудим детали.
– Надеюсь, вы скоро вернете себе пост легата, – сказал Винцелиус, подавая деду руку для прощания. – Дебаты в курии без вас потеряют остроту.
– Я уже довольно стар. Следует давать дорогу молодым, - уклончиво ответил дед.
Я знал, что он имеет в виду. Он надеялся, что когда-то я стану его преемником. Когда я получил травму, мой дед снял с себя легатство и стал моей бессменной нянькой и сиделкой.
– Хочу верить, что еще встречу вас на заседании курии, Матвей Юрьевич, - сказал Винцелиус, переходя с международного языка на язык нашего полиса. Его произношение было идеальным.
Гости распрощались и вышли. Дед подошел к окну, чтобы проследить за взлетом их челнока.
– Я вспомнил этого Винцелиуса. Он советник по особым делам при объединенном сенате. Я встречал его иногда на заседаниях курии. Он предпочитает держаться в тени, но он – важная шишка.
(Примечание автора: объединенный сенат аллодиумов – международный орган власти, составленный из равных по статусу представителей от автономных аллодиумов, входящих в свободное международное содружество.)
– Он не похож на иностранца, – сказал я, подкатывая свое кресло к окну. – Вернее, он и похож, и непохож. Меня сбивает с толку то, что он свободно говорит на нашем языке.
– О его происхождении ничего не известно, сказал дед. - Я слышал только то, что он родом из какого-то аллодиума и представляет интересы власть имущих. Он старше меня лет на десять. Витиеватые латинские имена, как у него, вышли из моды задолго до моего рождения.
Из окна нам было видно, как Винцелиус в сопровождении Мартина вышел из подъезда и направился к воздушному челноку, стоявшему под старыми вишневыми деревьями. Соседские мальчишки, с любопытством кружившие поблизости, начали что-то спрашивать у них, очевидно, их интересовало, как работает редкое для полиса транспортное средство. Винцелиус с улыбкой подсадил одного из самых младших на сидение пилота, и пока малыш за штурвалом, раздуваясь от гордости, воображал себя авиатором, Мартин, судя по его жестикуляции, объяснял остальным детям устройство челнока.