– Мне кажется, они неплохие люди, – вслух подумал я.
– Трудно сказать, что у них за душой, – заметил дед. – Аристократов в аллодиумах с детства приучают завоевывать расположение плебса.
– Ты просто относишься к ним предубежденно. Полисы всегда конкурировали с аллодиумами.
– Нет, это не предубеждение, – задумчиво протянул дед. – Это какое-то другое чувство. От них исходит ощущение тайной угрозы. Мой опыт подсказывает, что в них что-то не так. Но, возможно, это просто из-за того, что они отказались от чая. Нежелание разделить трапезу с хозяином дома – это либо грубость, либо скрытое оскорбление. Только могила способна вытравить из жителя аллодиума презрение к простолюдинам.
Он повернулся ко мне и прямо спросил:
– Ну а ты? Что ты решил насчет их предложения?
– Я планирую согласиться, – признался я. – Но если ты против, я откажусь.
Лицо старого легата осталось непроницаемым. Я не мог сказать, согласен он с моим решением или нет.
– Поступай, как считаешь нужным, - коротко сказал он.
Через пару дней, дав себе время остыть от первой реакции на проблеск надежды и еще несколько раз всё хорошенько взвесить, я позвонил Мартину и сказал, что я готов присоединиться к его ведомству. Еще через день в нашу маленькую квартиру привезли огромную камеру, оснащенную суперсовременной игральной консолью. Камера была чем-то похожа на кресло стоматолога, упакованное в кокон из прозрачного пластика. Я научился ловко пересаживаться в нее из своего инвалидного кресла. Среди соседей пошел слух, что я устроился на непыльную дистанционную работу в отдел безопасности крупной корпорации. К тому дню, когда я стал белкой, в мире прошло несколько десятков судебных процессов над террористами и крупными ОПГ, и я внес свою лепту в, как минимум, пять из этих процессов, добыв важные факты о той части деятельности преступников, которая протекала в «Мирах». Мы с дедом продолжали жить так же скромно, как раньше. Дед по-прежнему ходил на распродажи и подрабатывал, давая уроки физики и математики соседним школьникам, - из-за своего патологического бескорыстия он совсем ничего не скопил к старости, и от того высокого положения, которое он занимал долгие годы, осталась только крошечная надбавка к пенсии. Если смотреть со стороны, то мы с ним влачили довольно жалкое существование. Но уже через год на моем банковском счете было четыре миллиона интредрахм, а в конце второго года службы он увеличился до восьми с половиной миллионов. Никто не должен был знать, что я миллионер. Это было требованием как служебной необходимости, так и нашей с дедом личной безопасности. Даже для предстоящего мне в ближайшем будущем преображения в здорового человека была заготовлена легенда: дескать, какие-то влиятельные сослуживцы деда, знавшие его, когда он был легатом, сбросились по старой дружбе мне на операцию.
Глава 3
Я висел на дереве и вертел своей беличьей мордой, чтобы получше запомнить всё, что попадалось на глаза. Вполне вероятно, мне придется еще не раз возвращаться в дупло для укрытия от врагов или на ночлег, поэтому мне нужно было зафиксировать в памяти его местоположение, иначе я мог легко потеряться в этом лесу.
Но, кажется, это был не лес. Внизу в пространстве между листвой я увидел старичка, который брел по дороге с собакой на поводке, одновременно читая что-то на экране своего мобильника. Похоже, дерево с моим родным дуплом находилось на территории какого-то парка. Парк, соответственно, должен был быть расположен в некоем городе, либо вымышленном, либо – по моде последних лет – с локациями, скопированными с реального города. Учитывая, что старичок, которого я разглядел сквозь листву, пользовался телефоном пусть не самой последней версии, но все же разработанным в последние десятилетия, мой бельчонок жил в парке современного города. Это усложняло мое положение, так как гейм-противниками в этом случае потенциально становились не только звери, но и люди, против агрессии которых, я, слабый зверек, мало что мог противопоставить. Только сейчас я вдруг понял, насколько сложно животным сосуществовать с нами, людьми, каких усилий им стоит приспособиться к нашему неконтролируемому желанию доминировать над природой.