— Действительно, что же это я! Внутри есть живые, святой долг им помочь. Со своими подозрениями разберусь потом.
Говорил он так, словно обращался только к себе. Отстранив рукой стоящего с раскрытым ртом Вагра, седовласый прошел в темницу. Он тут же остановил Аграва, пытавшегося поднять один из живых скелетов, дравшихся с лемутами:
— Оставь их, юноша! Им уже не помогу даже я.
Аграв пожал плечами, но странная сила повелительного голоса спасенного подействовала и на него. Старик коротко огляделся и уверенно указал на человека с орлиным клювом, кинувшегося недавно на лесоруба:
— Берите этого.
Лесорубы переглянулись, и пошли к обладателю бронзовой кожи. Старик же принялся возиться возле «кота».
— Странный дед… — сказал Вагр, прислоняя к наружной стене темницы безжизненное тело.
— Точно. Пошли, возьмем флоридянина, — ответил Аграв.
Пока они выносили двоих раненых жителей приморских поселков, седовласый умудрился вытащить на свет и свежий воздух лемута. На вопросительные взгляды лесорубов он ответил, борясь с одышкой:
— Этот иир’ова первым освободился от цепей и кинулся на тюремщика. Он и этот вот метс, — тут седобородый указал на человека с орлиным профилем, — отомкнули кандалы на большинстве живых, когда явились Крысы и Ревуны, чтобы нас прикончить.
— Короче, он тоже пленник Нечистого, — Аграв с удивлением осмотрел длинную фигуру существа, названного стариком иир’ова. Кошачья морда в этот момент шевельнулась, и на лесорубов уставились внимательные глаза.
— Сейчас я облегчу его боль, — сказал седовласый, сел прямо на землю рядом с «котом», и уставился тому в переносицу. Несколько мгновений по телу иир’ова шла волна конвульсивных подергиваний, потом глаза заволоклись пеленой, и один из героев схватки затих. Старик молча сидел и гладил выступающий лоб мутанта, что-то бормоча.
Аграв увлек приятеля внутрь тюрьмы за рукав, и лихорадочно зашептал в ухо:
— Слушай, да это же колдовство! Наверное, старикан — один из колдунов, чем-то неугодивший С’Муге!
— Вряд ли… — Вагр казался задумчивым, и напряженно тер лоб, словно силился вспомнить что-то. — В детстве, еще когда мы шли с севера, к моей семье прибился один такой же… Видел его коричневые лохмотья?
— Ну? — тупо спросил Аграв.
— Это одежда эливенеров.
— Первый раз слышу. Но он все равно колдун.
Вагр безнадежно махнул рукой. Он не был коренным жителем Флориды. Семья его жила на более цивилизованном севере, откуда и пришла на полуостров. О мире он знал намного больше своего приятеля, родившегося в среде давно оторванных от остального человечества колонистов.
— Колдовство бывает разное.
— Да уж конечно…
— Ладно. Главное, не мешай и уж тем более, не пытайся убить.
Эта короткая перепалка была прервана появлением седовласого. Тот прошествовал мимо замолчавших при его появлении лесорубов и замер посреди темницы, прикрыв глаза. Некоторое время в жутком помещении стояла оглушительная тишина, наконец старик изрек:
— Здесь больше нет живых. Увы. Давайте займемся собой, а потом теми, кого удалось спасти.
Глава шестая
Эливенер
Старик, похоже, действительно разбирался в том, как поставить на ноги изможденных и израненных людей. Пока Вагр и Аграв ходили за водой, он разорвал подол нижней рубахи Бородача и перетянул спасенным кровоточащие раны.
Больше всего он хлопотал над иноземцем, названным метсом. Страшный кровоподтек у северянина на виске стал значительно меньше к тому моменту, как вернулись запыхавшиеся лесорубы, волоча с собой недовольного Рыбоеда. На спине последний нес два здоровых меха с водой.
— К гавани ходили? — спросил седовласый, не поворачиваясь. Аграв вздрогнул, подумав:
«У него что — глаза на затылке, у этого колдуна?»
— Нет, побоялись. Вышли через ворота и к нашему посту сбегали, — ответил за него Вагр.
Рыбоед с омерзением разглядывал тощее стариковское тело, покрытое коркой из крови и грязи. Аграв тоже было встал с той стороны от седого, откуда не дул ветер, но тут же вспомнил: недавно от него и Бородача разило не меньше. Просто они успели окунуться в речушку, пока Рыбоед набирал в меха воду. А старик невесть сколько времени провел в темнице, но вместо того, чтобы бежать напиться или поесть, помогал другим.
«Нет, на слугу Нечистого он определенно не похож. Не та закваска».
Старик, словно бы прочитав мысли Рыжего, повернулся к нему и вдруг озорно подмигнул: