Эливенер досадливо поморщился. У него давно вызрели определенные догадки по поводу всего, что творилось вокруг Мертвой Балки, но пока он держал их при себе. Но командиру ополчения нужна информация! Вельд посмотрел в ту сторону, где исчез Кен, и недовольно покачал головой. Если бы сейчас на причале форта находился не бессловесный иир’ова, а метс, то эливенер передал бы через него подробный доклад. Метс вряд ли мог изъясняться на диалекте языка Д’Алви, но конечно же, владел батви, жаргоном торговцев Внутреннего Моря. Глисс показался эливенеру человеком бывалым, наверняка он понял бы слова метса, сказанные на простом языке, искусственно созданном в центре континента как раз для общения разноплеменных путешественников. Но данная возможность не могла быть реализована: как раз в эти мгновения пирога Нечистого должна пристать к берегу выше по течению, и метс наверняка поджидает ее экипаж в засаде.
Седобородый прервал связь с крепостью и решил провести эксперимент. Мастер С’Муга, захвативший его в плен, питал иллюзорную надежду переманить эливенера на сторону Темного Братства. С этой целью он не стал разрушать мозг старика, а лишь поил его какими-то отвратительными отварами, притупляющими определенные навыки, с помощью которых пленник мог бы связаться с друзьями или призвать себе на помощь кого-либо из представителей животного мира Флориды. Даже теперь седовласый почитатель дикой природы чувствовал, что его ментальные способности уменьшены до столь малой величины, за которой начинается царство вечного телепатического молчания. Но ситуация требовала действий, и он отважился на проверку.
То был самый простой прием, которому Вельд выучился едва ли не первому в череде способностей, практикуемых в ордене. Просканировав участок реки и лес вокруг, дабы удостовериться в отсутствии враждебных эманаций колдунов Нечистого, эливенер устремил фокус своего внимания на дальний берег, стараясь найти подходящий мозг. Вскоре таковой оказался найден: небольшая двухголовая змея, свернувшаяся на раскачиваемой ветром ветви лесной чащи. Сейчас старик мог видеть глазами змеи и до некоторой степени контролировать ее движения. Радость от осознания того, что наместнику Зла не удалось лишить его этой простой возможности к дальновидению, оказалась преждевременной. Внедрение в мозг двухголовой рептилии привело к тому, что сознание самого Вельда оказалось расщепленным, словно у шизофреника. Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы заставить одну из змеиных голов уснуть и не мешать.
Теперь эливенер попытался повернуть глаза змеи и найти в чаще нужные ему объекты. Как он и подозревал, лес скрывал целую группу спрутов, выбравшихся на сушу и теперь выстраивающихся в походную колонну. Мысленно извинившись перед рептилией, отец Вельд насильно заставил ее спуститься по стволу поближе.
На затылке серого монстра, располагающегося прямо под деревом, возникло движение. Кожистый капюшон откинулся, и прямо из тела спрута показалась голова человека, скрытая шлемом.
Вельд принялся водить из стороны в сторону змеиной шеей, стараясь получше рассмотреть весь отряд. Спрутов в лесу скопилось немало. Из недр каждого восьмилапого показались люди, собравшиеся на небольшой полянке, чтобы обсудить план дальнейших действий. К своему превеликому сожалению эливенер отметил, что змеиное зрение значительно уступает слуху. Спруты подняли в кустарнике такой тарарам, что услышать их разговор не представлялось возможным.
Тогда эливенер вызвал иир’ова и передал ему картинку, которую видел перед собой. Еще несколько мгновений, и Вельд почувствовал, что вторая змеиная голова просыпается. Мутант, принимающий ментальное послание эливенера, зашипел, когда его сознание принялось раздваиваться вместе с мысленной картиной. Одновременно человек и лемут подавили ментальную активность.
«Вот так, наверное, и становятся шизофрениками», — подумал седобородый, держась за голову. Как только окружающая действительность перестала двоиться, старик послал иир’ова изображение атакованной спрутами пироги Нечистого и поспешил на помощь метсу.
Кен горящими глазами следил из чащи за тем, как серые туши спрутов оставляют слуг нечистого в покое, и одна за другой направляются к противоположному берегу. Пирога на двух веслах уже скрипела кожаным днищем по илистому дну. Работорговец, могучий мужчина в пестрых штанах, сшитых из разноцветных лоскутьев, и в толстой кожаной безрукавке мехом наружу, спорил со своим лучником, пока выбившиеся из сил росомахи отдыхали. Разговор велся на чудовищно исковерканном батви, но метса перед рейдом на юг прекрасно обучили понимать пиратский диалект.