И она как-то неожиданно быстро улеглась под одеяло, отвернувшись к стенке.
Но тут меня осенило:
– Ты говоришь!!!
– Ты тоже, – вяло зевнули в ответ. – Причем очень громко... и непрерывно. А я так хочу спать... благодаря тебе, кстати. Заткнись, а? И не думай... Или думай колыбельную...
Думать колыбельными я не умел, да и не желал – ситуация не располагала, и после третьего злобного зевка мурхе, чем-то похожего на рычание, я подался к Дайру – жаловаться на судьбу. Эта скотина смеялась до тех пор, пока в окно музея не затарабанила моя приживалка. Подозреваю, что головой, как в прошлый раз. В итоге, я устроился под боком у стража и заснул. С надеждой... верней нет – это скорей была розовая мечта (тьфу, словосочетание-то какое пакостное!), что завтрашнее утро принесёт наконец-то порядок и покой в мою жизнь.
Наивный.
***
Утро началось поздно. Похоже, моя гостья (я решил называть её так – и культурно, и с намёком на «пора бы домой») расслабилась и решила отоспаться за все тревожные ночи в музее. Она, и правда, вымоталась, под конец смотрелась как зомби – мне Дайр показал её лицо, когда она провожала взглядом Леди Ша вчера днём: тёмные круги под глазами и така-ая мольба в них. А ведь пигалица была готова петлять из музея уже тогда. А, глянув на выражение лица Серой ректорши, я понял, что мольбы эти были заочно услышаны. Озвереть, если бы я не раскрылся, максимум завтра я с ней расстался бы. Я заметался между лапами Дайра: во дура-ак!.. Потом остановился, наскочив на заднюю левую, задумался и присел на коготь стража, как на стул. Дайр не двигался, лишь мелко вибрировал.
А думал я о том, что меня Услышали. Я так давно перестал верить, что это когда-то случится, что теперь приходилось всё переосмысливать заново. Итак, сбылась мечта идиота – и какие мне с этого бонусы?
Я смогу увековечить в легендах подвиг моих воров.
Я смогу связаться с ректором или Леди Ша. К Тройлю не пойду, даже если это будет последний человек в мире.
Мм, да-а… как-то скудненько. И все это при условии, что дурочку кто-то станет слушать.
«Ой, вы знаете, у меня в голове голос. Он мне тако-ое рассказывает, вы не поверите!».
И ведь не поверят же. И вообще, пожелает ли она говорить, до сих пор-то – как-то не особо. Похоже, она и сама раскрылась… хотя может Леди Ша в курсе, это упростило бы дело, но… Я вспомнил, как секретарь с мученическим видом вдалбливала девице, куда жать, или нажимать… или тыкать... Нет, кто-кто, а Леди Ша не уверена даже, что мурхе хоть что-то понимает.
И, спрашивается в задаче, мне оно надо? Тет-а-тет я могу и с Дайром побеседовать. А если вспомнить, как именно она меня слышит…
Нет-нет! Нет-нет-нет! Заберите её от меня, пожалуйста!
Днём за ней приходил посыльный, помялся в дверях, покричал (шёпотом, придурок), да так и ушёл. Мы с Дайром проследили – вернулся к Леди Ша, та дёрнула носом, но сама будить свою протеже не помчалась. Мне кажется, решила придерживаться принципа: не буди лихо пока оно тихо. Хотя я могу авторитетно заявить: когда лихо не дремлет ночью – оно как-то совсем погано получается. Попросил стража поорать просто так (хуже мне всё равно уже не будет, а ему как обычно тюльпаново) – не проснулась. Р-р!
– Дайр, – вкрадчиво начал я, – а давай ты её… выпьешь? – зелёные глаза приблизились ко мне, но я не смутился. – Она слишком много знает. И о тебе, кстати, тоже. Ну что тебе стоит? Три процента, помнишь? – и все вздохнут с облегчением. Там же пустышка – ам и нету.
Страж поперхнулся и закашлялся, картинок показывать не стал, но так укоризненно на меня посмотрел, что я почувствовал себя истинным монстром.
***
– Доброе утро, – я сидел на тумбочке, старательно ни о чём не думая, и наблюдал, как просыпается и потягивается «гостья». На меня она не среагировала, и я повторил приветствие – девица дернулась и заозиралась, прочистила пальцем ухо. – Я тут, – добавил я, привставая.
Мутный спросонья взгляд сфокусировался на мне и засиял так, что я отшатнулся. И вовремя – меня попытались схватить.
– Фишка-а! – заорала мурхе самым противным голосом, – я знала, что ты вернешься!
О, тучный гшивр, за что мне это…
– Прекрати бредить! И сбавь громкость, всю Академию перебудишь.
– О, да, конечно. Просто я так обрадовалась, когда увидела тебя, – её глаза сияли не хуже Дайровых. – Иди ко мне на ручки, Фишулечка.