И выбросить из головы навязчивое воспоминание о полёте-падении.
Давно девушке не снился этот сон, хотя ещё год назад она «падала» почти каждую ночь, боялась спать – чтобы не видеть приближения мостовой или отчаянного отражения в зеркальной стене. Тогда в этих снах она дико боялась умереть, переживая падение как реальное, и лишь открыв глаза, с облегчением выдыхала.
Давно ей не снился этот сон. Да.
И вот он вернулся, правда страха во сне больше не было. Даже ерунда всякая в голову лезла, например, о птице-человеке или о жертвах и хомячках, – нервный смешок пробился сквозь подушку – при воспоминании о почти забытом выраженьице. Девушка пробубнила его вслух и, не выдержав, засмеялась по-настоящему, окончательно приходя в себя.
Ревун внезапно стих на надрывной ноте, повесив в воздухе звенящую тишину. На удар сердца показалось, что она оглохла, а ещё через пару ударов её накрыл сон. Обычный, спокойный, без лишних видений.
ГЛАВА 1. Этот длинный, длинный день
Все беды от скуки.
Именно из-за неё странная девчонка – моё наваждение и головная боль – появилась в моей жизни. Появилась и отравила её к лохматым шиврам.
Была обычная ночь, мы с Дайром – туманным Стражем и Страхом Кантопольской академии магии – скучали. Я размышлял, кого бы из студентов скормить ему в этот раз, когда на ловца пришел зверь – в наш музей приперлись воры.
– О, твой поздний ужин, – подумал я, но Дайр посмотрел на меня с укоризной.
Он был прав. Ужин из бездарей вышел бы сомнительный, жрать там особо нечего, а вот шанс убить их в разы больше, чем магически одаренных студентов. Те после ужина Стража проснутся на утро с головной болью и только-то, а вот недальновидные бездарные воришки вряд ли проснутся вообще.
– Отпустим? – предложил я, касаясь Дайрового уха.
Дайр качнул хвостами, соглашаясь. Так начиналось приключение, которое, увы, аукнется нам обоим серьезными неприятностями.
Но ночью я этого ещё не знал, и несся широкими прыжками через камыш вслед за споро чавкающими по грязи ворами. Не подумайте, что я планировал их догонять и бить, или, упаси боги, отбирать добычу. Эту добычу мне не унести, даже с места не сдвинуть, да и побить мужиков у меня не получилось бы, даже пожелай я этого. Зато душу отвести, глядя на их морды, когда поймут, что украли – милое дело.
Муахаха! При-идурки!
Наконец-то позади взревел Дайр, отсвечивая в небо болотной гнилушкой. Воры-неудачники притопили ещё быстрее (где только силы взялись?) и вскоре преодолели болотистую речку и выбрались на дорогу, где поджидал их подельник на разболтанной таратайке.
Он так явно нервничал, что, если бы не выронил кнут, когда мои будущие трофеи выскочили из кустов, подстегнул бы залетных – и так бы мы его и видели. Пока возница ползал под копытами, нащупывая кнут, а потом и подбирая вожжи, злодеи взвалили на повозку два массивных сейфа с когтистыми лапами и замками без ключа, затем уселись сами.
Верней, улеглись, даже развалились, я бы сказал.
Похоже, как раз закончилось действие увеличивающих силу амулетов, хотя, думаю, её как раз вытянул Дайр. Мужики, так и не поняли, как им повезло со Стражем.
Я незаметно запрыгнул в повозку и зарылся в вонючую трухлявую солому. Фу, на какие только жертвы е пойдешь в борьбе со скукой!
А всё дело в том, что в последнее время Академия наша, ранее оживленная и богатая на события, сдает позиции. Второй год – недобор, преподаватели ищут работу получше, а проходной балл перестал существовать, как явление. Студенты старших курсов, глядя на бестолковых новичков, только за голову берутся. Кто побогаче – переводится от греха подальше, иные берут академический отпуск пережидать тёмные времена.
А ведь так было не всегда.
Говорят, три года назад сюда по полсотни человек на место рвались.
Но, увы, Док… О, если быть точным, то Заслуженный доктор магических наук, Почетный академик Академии Стихий и Эфира барон Леон ри-Кройзис, когда-то поднявший провинциальную школу магии до уровня Столичной академии, свихнулся пару лет назад.