Босяра дернул было рукой, но замер – сомнение закралось в его мозг. Ну да, совсем уж тупые так долго не живут, отсеиваются в возрасте ясноглазого юнца, просительно занывшего:
– А мо-ожно тыкну я?
Тощий споро подвинулся, уступая сомнительную «честь», а Лих криво ухмыльнулся:
– Давай, Тихон! Измени нашу жизнь! Куда пальцем?! Прут возьми… во-от… сюда… сильнее, не укусит!.. – В туше металлического зверя глухо щелкнуло. – Ну вот, молодца!
Дверца со зловещим скрипом распахнула недра сейфа перед затаившими дыхание ворами.
И явила девственную пустоту.
Основной вес сейфа составляли мощные стенки, пятью слоями оборачивающие внутреннюю камеру, и маг-механическое устройство, поддерживающее пространственный карман. Да, раньше тут хранилась казна Академии. А сейчас…
Как я там говорил? Всё наперекосяк? Вот-вот.
Стоял бы этот сейф в музее, если бы в нём что-то было?
Три ха-ха.
Наш главный экспонат. Зато никаких охранных заклинаний.
И вот теперь мои драгоценные неудачники, мои незабываемые трофеи, созерцали глубокую черную дыру, пытаясь сопоставить видение со слитками, до сих пор мерцавшими в их глазах.
Босяра, как завороженный, полез внутрь, покричал, кажется даже поматерился, послушал эхо и, похоже, принялся ощупывать всё руками. Это надолго.
Лих с Тихоном вели себя о-очень тихо – как прибитые веником мыши. Выражение лица только было разное: мужик, словно что-то яростно прикидывал в уме, попеременно двигая бровями и носом, и поскрипывая зубами, а мальчишка... Мальчишка выглядел обиженным и… совсем мелким, не старше двенадцати. Рановато молодняк идет по наклонной.
Я прислушался к сейфу, оттуда доносились нервные звуки: шорохи, стук, междометия и тихий шепот на грани восприятия. Эхо разносило, множило и перекручивало весь этот компот. Мне казалось, если Босяра оттуда сейчас же не вылезет – он просто сойдет с ума.
Хм, а может и Док, когда казна опустела, полез в сейф, просидел там слишком долго – и тронулся? А то я что-то не слыхал приличной версии на сей счёт.
Когда из таинственной темноты донесся крик, переваренный эхом, подпрыгнули все. И все ударились головой – Лих о доску пола-потолка, Тихон о балку, под которой предавался обидам. Наружу выскочил Босяра, попутно впилившись в косяк сейфа, но даже не почесался.
– Нашёл! – возопил он, являя пред очи подельников серебряную монетку, и тут же расплакался.
– Отставить панику! – вызверился Лих. Он явно был духовным лидером банды, ибо у Босяры высохли слёзы, а морда мелкого озарилась надеждой.
Ну, конечно, второй сейф! Даже я о нём забыл, хотя мне-то немудрено, я и так знал, что там есть. Вернее, чего там только нет. И золота нет, и камней. Прелесть.
Три рожи разом обернулись к позабытому сейфу и он прям как-то съёжился под голодными взглядами.
– Не бойся, малыш, мы тебя не обидим, – вкрадчиво «подбодрил» его Лих.
Кнопку открытия под правой лапой отыскали быстро. На сей раз Духовный лидер Братства Неудачников сам, лихорадочно блестя глазами, пощупал сейф «под коленкой», не прибегая к предосторожностям. И совершенно напрасно.
Громыхнуло, дверца распахнулась резко, сметя на пути своем Тихона (повезло), из недр вырвался столб сажи, живописно (и надолго) подкрасив лица Босяры и Лиха.
Какая красота! Однозначно о них будут петь менестрели!
Я шмыгнул в сейф и затаился в темном углу. Здесь пространственных карманов не было, зато хранили бумаги – архивные документы, фикс[1] его знает, какой давности, и явно сто лет никому ненужные. Заклинание саженицы срабатывало от тепла руки открывающего, и привесил его к кнопке сейфа кто-то из бывших студентов. Имя его забыто историей, но заклинание старательно передают по наследству старшие курсы. Исключительно для проведения обряда посвящения юных студентов. После череды испытаний малышня должна пробраться в музей и открыть старинный сейф. Без шума и пыли, ведь одно из первых правил при работе с магическими вещами – не тыкать пальцами, куда попало, и вообще, лучше запастись перчатками. Мешком перчаток – очень быстро портятся.
{1 Фикс (фигус, фигс, почемучка(нар.) – маленькая птичка, обитающая повсеместно в средней полосе. Народное название Почемучка связано с тем, что, в силу специфики звукового восприятия, на слова, произнесенные с вопросительной интонацией, самка Ф. обязательно «отвечает»: фикс!}
Похоже, наличие защиты на сейфе породило у моих героев иллюзию великой ценности содержимого. Когда сажа улеглась, я смог лицезреть… впрочем, нет, лиц как раз видно не было… видимо я «очезрел» – две пары пламенеющих глаз. Зрачки метались вверх, вниз, в стороны, пламень покрывался инеем, постепенно сковывая их движения. В конце концов, они совсем остановились, зафиксировавшись на трофее. Чуть пониже между ними воткнулась белая рожица Тихона, он повторил зарядку для глаз и тоже уставился на бутыль с медовухой. Явно зачарованная – она стояла на полочке, вопреки всем потрясениям, выпавшим сегодня на долю сейфа, – а рядом такое же незыблемое блюдце с прошлогодним хлебом.