Однако это промедление чуть было не стоило ему жизни, так как то, что в обожженной руке у танкиста зажат пистолет, оберштурмфюрер заметил слишком поздно. Русский выстрелил, и левую щеку эсэсовца обожгло огнем. Упав на спину, немец вскинул автомат и выпустил в танкиста длинную очередь на весь магазин. Расстояние было небольшим, и большая часть пуль Отто нашла свою цель, заставив тело танкиста безвольно обмякнуть.
Позже, когда бой был окончательно завершен, оберштурмфюрер, которому санитар на скорую руку наложил швы, словно повинуясь какому-то странному наитию приказал вытащить из люка труп убитого им русского, и был поражен увиденным... Перед ним на земле, перепахной разрывами снарядов и гусеницами танков, устремив остекленевшие глаза в затянутое дымом небо, лежал совсем молодой парень на вид не старше восемнадцати лет... Без обеих ног...
Воспоминания Отто были прерваны появлением подчиненного.
- Господин оберштурмфюрер! Собаки взяли след! Они скрылись в старом тоннеле, наш проводник говорит, что из него нет выхода! Крысы сами загнали себя в угол! Они в западне!
Молодой человек носящий погоны гауптшарфюрера выглядел возбужденным, глаза его радостно горели. Видимо в отличие от Фон Брауна, вся эта беготня по грязным тоннеля посреди ночи его только забавляла. Отто было двадцать семь лет, но на фоне этого пышущего кипучей энергией и энтузиазмом юного эсэсовца он вдруг ощутил себя чуть ли не стариком. А ведь еще совсем недавно и он был таким же... Когда все изменилось? Впрочем, фон Браун знал ответ. Восточный фронт разделил его жизнь на ДО и ПОСЛЕ... Вернувшись оттуда, он стал другим, и теперь взглянув в глаза любому солдату по одному ему понятному признаку мог безошибочно определить участвовал ли тот в настоящей войне или нет...
И молодой эсэсовец стоящий сейчас перед ним относился к числу последних. Именно потому, беготня за жалкой кучкой партизан, казалась ему настоящей боевой операцией... Фон Брауну вдруг представил, как бы сейчас выглядел этот бравый воин, если бы оказался вместе с ним в заснеженном поле России, когда их батальон, совершающий передислокацию, застала в врасплох и безжалостно разутюжила русская артиллерия. Наверно бы не так улыбался, подумал Отто, но в слух произнес:
- Прекрасно, Вольф. Давайте покончим с этим. Наша прогулка слишком затянулась. Прикажите солдатам действовать осторожно. Загнанные в угол крысы бывают весьма опасны. Нам ни к чему лишние потери.
- Ya vol! - отсалютовал подчиненный и топая сапогами умчался в начало колонны на ходу выкрикивая команды. Взвод пришел в движение, и вскоре вся колонна полным составом двигалась по узкому уходящему вниз тоннелю. Продвижение шло не слишком быстро. Не желая напороться на оставленные партизанами взрывоопасные "подарки", Отто выслал вперед небольшую группу саперов, и как оказалось не зря: уже через двадцать метров те
обезвредили "растяжку".
И хотя больше ни каких оставленных бойцами сопротивления сюрпризов им так и не встретилось, фон Браун предпочел не менять тактики движения на всем участие пути через тоннель. Если проводник не врет, и брошенная станция на к которой они сейчас двигались, не имеет других выходов, рисковать людьми ради спешки не стоило. Ближе к месту назначения, тоннель перестал углубляться, за то оказался залит холодной водой, доходящие до колена. Вода моментально залила сапоги, впившись ледяными иглами в ноги, что не улучшило и без того скверное настроение фон Брауна.
Вода сбивает запах... Видимо спасающиеся бегством повстанцы почувствовали исходящий из тоннеля дух застоявшейся влаги, и решили таким образом сбить собак со следа...
Кстати о собаках... С ними творилось, что то странное... Если раньше, они рвались вперед, то оказавшись в залитом водой тоннеле их поведение кардинально поменялось... Едва ступив в воду, животные начали проявлять беспокойство, и чем дальше тем сильнее. Но если в начале они просто скулил, то теперь, когда до заброшенной станции осталось совсем не большой остаток пути, людям приходилось тащить их вперед фактически силой. Подобное поведение псов оберштурмфюреру совсем не нравилось.