Наконец тоннель закончился, и взвод вышел на территорию заброшенной станции. Лучи фонарей выхватывали из темноты фрагменты стен, с частично отвалившейся плиткой, резные колонны образующие между собой арочные пролеты с покрытой плесенью лепниной, но осветить всю территорию были не в силах.
Солдаты спешно занимали укрытия, ожидая что загнанные в ловушку партизаны в любую секунду откроют по ним огонь, однако прошло достаточно времени но противник так и не проявил ни какой активности. И вообще... На станции царила, какая то странная, зловещая тишина, которая словно давила на сознание, заставляя стараться производить как можно меньше шума... Даже собаки, которого до этого как с ума по сходили, теперь лишь тихо скулил и жались к ногам хозяев.
Взобравшись на платформу станции и заняв позицию за одной из колонн Отто напряженно вглядывался в расстилающуюся впереди тьму... И чем дольше он тут находился, тем больше это место ему не нравилось. К тому же поведение собак свидетельствовало о том что, здесь явно что то не чисто и дело скорей всего не в партизанах...
Но тогда в чем?
На этот вопрос офицер ответить не мог.
- Гауптшарфюрер... - фон Браун подозвал к себе подчиненного, не столько из за того что он сейчас в нем нуждался, сколько из за внезапно возникшего странного желания услышать собственный голос, и когда тот приблизился, с ухмылкой заметил что лицо молодого эсэсовца уже не излучает того оптимизма, которым оно пылало пол часа назад.
- Что вы думаете на счет всего этого? - спросил Отто.
- Я думаю, они затаились, желаю подпустить нас поближе, господин унтерштурмфюрер, - произнес Вольф. Говорил он четко, но при этом как то уж слишком тихо. Видимо гнетущая атмосфера этого места передалась и ему.
- Проводник говорит что не смотря на то, что станция не достроена, там, - эсэсовец указал вперед, - есть еще небольшой тупиковый участок тоннеля. На нем они нас скорей всего и поджидают... Нас сорок человек, их пятеро... На открытом пространстве станции у них нет шансов, а потому им выгодно, что бы мы вошли в узкий тоннель...
Фон Браун задумчиво кивнул. Тот расклад, что обрисовал ему Вольф, он понял и сам. Пока у партизан была возможность двигаться, они предпочитали отступать, теперь же оказавшись в тупике им волей не волей предстоит вступить в бой. В вероятность того что эти люди сдадутся в плен оберштурмфюрер не верил. Участь, которая ждала их в этом случае в застенках гестапо, которое кстати имело в Париже свою штаб-квартиру, была бы на много хуже быстрой смерти в бою. Нет, сейчас повстанцы готовятся к своему последнему сражению, и хотят навязать его “на своем поле”. Возможно, им бы это удалось, не знай Отто о том, что тоннель в котором они прячутся ни куда не ведет. Продолжая преследование его взвод вошел бы в узкое пространство, и оказался бы под плотным огнем, так что потери вполне могли бы быть весьма большими. Но партизаны не учили, что у отряда фон Брауна есть проводник, а значит игра будет вестись по его правилам.
- Думаю нам следует избегать лишних потерь. - задумчиво произнес немец. - Пусть саперы заминируют тоннель. За тем для проформы предложим им сдаться. После того как они откажутся, взорвем выход из тоннеля предварительно закидав его внутреннее пространство гранатами.
- Но господин оберштурмфюрер... Как мы сможем быть уверены, что после взрывов ни кто из них не уцелеет? Мы ведь не увидим тел...
Фон Браун как то странно посмотрел на подчиненного.
- Вам нужны тела в качестве доказательств гауптшарфюрер? Может быть, вы желаете после взрывов заняться раскопками завалов?
- Нет, но...
- Или может быть хотите возглавить самоубийственную лобовую атаку в узком пространстве? Желаете вести людей на смерть, не считаясь с потерями? Вы этого хотите?
- Ни как нет господин оберштурмфюрер...
- Тогда выполняйте приказ.
Молодой эсэсовец хотел было что-то сказать, но внезапно со стороны тоннелей донесся странный звук подобных которому Отто слышать не приходилось. Впрочем этот звук он предпочел бы не слышать никогда...
Словно нестройный рев сотен оркестровых труб слился в единую какофонию хаоса...Было в нем что то, от чего волосы на голове фон Брауна вдруг встали дыбом. Рассредоточенные по станции солдаты растерянно смотрели на своих командиров, и во взглядах многих из них читался плохо скрываемый страх. Их учили воевать с людьми, но этот звук... В нем было, что то на столько на столько иррациональное... На столько не человеческое, что даже закаленный в боях разум Отто, сейчас желал одного - бросить все и бежать... Бежать прочь от этого проклятого места, этого жуткого рева и... Того что его издало…