Вскоре он переехал в Париж, начав работу в огромном научно-исследовательском комплексе корпорации, возглавив команду из нескольких десятков научных сотрудников. Комплекс являл сбой внушительного размера здание из стекла и бетона уходившее на десять этажей ввысь, и на четыре этажа вниз.
Вся территория внутри здания а так же прилегающей к нему площади была напичкана камерами слежения, датчиками движения, а так же охранялась целой армией секьюрити мрачных молчаливых секьюрити …
Помещения внутри исследовательского центра делилась на сектора, с различным уровнем доступа. Большинство подчиненных доктора имели доступ в строго определенные зоны, в то время как сам Тахиро мог попасть в любой из них, за исключением самого засекреченного сектора расположенного на минус четвертом этаже, куда имела доступ только Лилит и сотрудники службы безопасности. К слову о последних… С этими ребятами явно было что-то не то. И это чувствовал не только Тахиро, но и другие ученые, задействованные в проекте. Всего молчаливые, предельно собранные секьюрити никогда не проявляли каких либо человеческих эмоций. Доктор ни разу не видел, что бы кто-то из них хоть раз улыбнулся, или заговорил с кем то из персонала на отвлеченную тему. Впрочем, пока эти странности ни как не сказывались на работе ученых – профессора они не слишком волновали. Гораздо сильнее его тревожила проблема, заключавшаяся в том, что продвижение в исследовании шло не так быстро как этого хотела мадмуазель Лилит…
Динамик под потолком лаборатории ожил и из него раздался мягкий женский голос.
- Доктор Тахиро. К вам посетитель.
Пожилой японец что-то пробормотал, а за тем со вздохом встал с кресла и направился к дверям, отделявшим его лабораторию от личного кабинета. Набрав на панели кодового замка комбинацию клавиш, он активировал механизм, раскрывавший дверные створки, после чего прошел в промежуточную зону, в которой обычно проходила процедура дезинфекции, когда доктор следовал из кабинета в лабораторию.
Так как сейчас он покидал стерильное пространство – дезинфекция не проводилась. Двери за спиной доктор Тахиро затворились, после чего отворились, расположенные впереди. Пожилой японец перешагнул порог, и очутился в помещении своего кабинета,
где находилась девушка, вызывавшая у пожилого японца смешанные чувства. С одной стороны, не смотря возраст - каждый раз когда он её видел - его охватывало дикое ни с чем не сравнимое желание. С другой… С другой стороны было в ней что-то такое, от чего у доктора Тахиро мороз шел по коже.
- Добрый день доктор… Рада вас видеть. – улыбнулась посетительница своей безупречной жемчужной улыбкой и пожилой человек вновь ощутил что его пульс начинает учащаться.
- Добрый день мадмуазель… Я тоже… Рад…
- Я читала ваши отчеты… Судя по всему в ваших научных исследованиях вы добились неплохих результатов. – продолжила девушка неспешно приближаясь к застывшему на месте ученому плавно покачивая бедрами. – Это отрадно…
Девушка подошла вплотную к японцу. На ней был белый дизайнерский костюм, состоящий из обтягивающей юбки и пиджака, в распахнутый ворот которого виднелась её едва прикрытая грудь. Блузку или хотя бы лифчик Лилит предпочла не надевать, явившись в таком виде к доктору словно бы специально, что бы лишить его душевного равновесия.
- Однако вы все ещё не достигли стопроцентного результата извлечения информации из мозговых тканей. – добавила она.
Пожилой японец с трудом оторвал взгляд от бюста красавицы, после чего произнес.
- Да это так… Под воздействием излучателя нейронные связи быстро разрушаются и мы не успеваем получить всю информацию какую…Какую возможно получить в принципе…
Но мы работаем над этим…
- Очень надеюсь в скорейшем успехе вашей работы. – улыбнулась Лилит. – У нас остается не так много времени … Важно что бы вы скорее представили сто процентный результат. Надеюсь, вы меня понимаете.
- Безусловно… - кивнул Тахиро. – Я сделаю все возможное…
Глава 17: Резня
Париж
23 августа 1572 года.
Канун дня святого Варфоломея
Когда Леонард очнулся, то обнаружил себя лежащим на чем-то холодном и твердом. Плечо, в которую угодила стрела засевшего на крыше арбалетчика, пульсировала острой болью, которая собственно и привела его в чувства. Очевидно, упав с коня, он сильно ударился головой, от чего потерял сознание, и гудевшая как пчелиный улей голова была тому явным подтверждением.