- Не хочешь рассказать, что за парня ты чуть было не поймала на Первой линии? - снова он заговорил, только когда автомобиль отъехал далеко от участка.
- Не хочу. Уже рассказала свогору Браво, он назвал меня глупой, страшно кричал, а после пил свои капли для сердца. И домой отправил, отсыпаться. Обещал выпороть, если выйду за дверь хоть на минуту.
Так вот откуда у нее появилось время на пончики и наведение красоты.
- Я свяжусь с ним и объясню, что сам вытащил тебя на прогулку, - заверил Хавьер.
- Не надо, он же добрый, не будет бить в самом деле. Просто беспокоится за меня. Он любил Мег, другую гончую, жениться хотел, представляешь? Берег ее, а Мег все равно…А потом меня беречь начал, посадил за бумаги, ругает, когда превращаюсь. Я же умная очень, Браво это ценит. Говорит, что выдаст меня замуж и уйдет спокойно в земпри, выращивать пшеницу, там и Мег будет лучше, на природе.
Ирр всхлипнула и отвернулась к окну, Хавьер остановил машину и все же обнял ее за плечи, очень осторожно. Ирр же вдруг извернулась всем телом и влезла к нему на колени. Сразу же затихла, не расплакалась. Она почти не шевелилась, но держала крепко - захочешь не вырвешься.
- Ты пахнешь хорошо, вкусно. И кожа приятная, гладкая, - тонкая кисть погладила его подбородок, а после пальцы обвели контур губ. - Если решишь пригласить к себе переночевать, я отказываться не буду.
Огромные темные глаза оказались прямо напротив его, а губы почти ловили дыхание гончей. Хавьер в уме пересчитал, когда последний раз ночевал с женщиной, а не падал обессиленным в кровать после тяжелого рабочего дня. После еще раз, когда ночевал с такой красивой женщиной. Сроки вышли весьма печальными, но Ирр казалась какой-то слишком хрупкой и ранимой, чтобы тащить ее к себе на второй день знакомства. К тому же, с ней сложно угадать, когда гончая говорит серьезно, а когда нет.
- Понимаю, что за пончики нужно платить, но в машине я не согласен, здесь тесно.
Ирр на секунду замерла, потом почти соскочила с его колен и поправила пиджак.
- Прости, - Хавьер улыбнулся и попытался сгладить неловкость, - я так и не научился остроумию. Все шутки странными выходят.
Ирр нахмурила брови, пару секунд разглядывала Хавьера, потом выдохнула и расслабилась.
- Вчера вечером я встретила земпри, который воспользовался тем же артефактом, которым меня сбил со следа убийца, - вдруг заговорила она совсем другим тоном, серьезным. - Он уничтожил им восемь вержей и скрылся. Я попробовала взять след, но не получилось, от его запаха болят ноздри, будто перец нюхаешь. Пришлось действовать, как настоящий сыщик. Разузнать, что случилось, почему они схлестнулись. Так вот, это оказался земпри, прибыл в Эбердинг несколько дней назад, попался зазывале из игорного дома и сорвал там куш. Кролика обыграл, представляешь! Вот Хос, вроде как управляющий, прихватил дружков и пошел разбираться. А земпри вдруг положил их всех! Меня тоже задело, но краем, поэтому отлеживалась в храме. А сегодня снова пошла в квартал с игорными домами и бродила там, искала новую информацию. Потом раз! Тот же запах, от которого жжет ноздри. Самого земпри случайно заметила, он шел из игорного дома с кучей охраны, но отпустил их на пересечении с Первой линией.
Хавьер потер виски и пожалел, что бросил курить ещё пару лет назад. А Ирр все же невероятная! Ее бы оторвать от бумаг и на оперативную работу.
- Надо было проследить за ним до самого дома, а после сообщить мне. Рассказывай, что еще узнала.
- Имя только: Пак Ува и снимок вот, - она вытащила из внутреннего кармана крохотное фото, сделанное для документов. С него глядел самый обычный земпри, каких сотни, а то и тысячи в Эбердинге.
- Но он подстригся, - продолжила Ирр. - Красивый стал, как свогор. И говорит также. Быстро его найдем!
- Попытаемся.
Обычное лицо без особых примет, светлые волосы, которые, если этот Пак Ува не совсем идиот, завтра же перекрасит в черные. И все, он один из горожан, тихий и неприметный. Хавьер, конечно, прикажет усилить наблюдение за игорными домами Второй линии, вдруг этот счастливчик покажется там и в третий раз, но особенной надежды на это не было. Как и на портреты, которыми Хавьер собирался обклеить всю линию Первую. Старая часть города, сытая и зажиточная, наполненная теми, кто не доверяет власти и лучше откусит себе палец, чем решит связаться с полицией и выдать ей кого-то. Этот пройдоха, Пак Ува, знал, где прятаться. С другой стороны, каждый чужак там как на ладони. Пораспрашивай хорошенько - и о земпри расскажут. Надо будет нагрузить этим маму: Клаудия Сото сохранила достаточно связей и влияния, чтобы с ней хотя бы разговаривали. Стоило же появиться Хавьеру, как от него отворачивались, презрительно морщили носы и вполголоса называли предателем. Доном, который отвернулся от своих, предал империю, ради государства в котором якобы все равны. Будут. Однажды непременно будут.