И ничего так жили герцоги. С размахом. Но неуютно. Разве тут будешь растить детей? Они же шкодники и непоседы, непременно разобьются в библиотеке и свезут колени, бегая по этой дорожке.
- И ничем-то не помог этот ваш Сальвадор, - тихо проговорила Ирр.
- Зато ты увидела настоящего дона и вержа, - Хавьер сразу же подобрался и подставил ей локоть. Ирр положила руку поверх и пошла рядом, представляя себя настоящей доньей, прогуливающейся со своим женихом.
- И кое-чем он все же помог, - быстро разрушил иллюзию Хавьер. Разве женихи болтают о делах? - Правда, поиски я начну с чуть другого места. Ты разбираешься в злачных местах Второй линии?
* 32 * (Фредерика)
Фредерика едва сдерживала зевоту, хотя проспала сегодня дольше обычного. Определенно в плохом самочувствии был виноват Пак. И его каша. Слишком сытная и вкусная, она до сих пор согревала живот и необъяснимым образом нагоняла сонливость. А вместо привычного кофе земпри подсунул ей чай, “точь-в-точь как заваривает моя матушка, хотя найти нужные травы в городе было непросто”. На вкус отличный, зато бодрости от него никакой.
- ... все равно лучше начать с крыши, - занудничал Пак. - Она худая совсем, течет при каждом дожде, ну сделаешь ты ремонт внутри дома - и что? Смоет его сразу же.
- Хорошо, тогда вначале крыша, потом ремонт холла, - согласилась Фредди, лишь бы он отстал. С такими разговорами скоро и вовсе влезет Паку на руки и пусть несет до университета, раз уж взял за правило провожать туда каждый день.
И не отступил от него ни разу за прошедшую неделю. Даже сегодня, когда небо было особенно серым, туман - особенно густым и если сменялся, то только мелким надоедливым дождем.
- Тогда уж утепли стены, - продолжал Пак. - Они порядком обветшали и отдают тепло слишком быстро. Хорошо бы снаружи еще одним слоем кирпича обложить, но траты непомерные и фасад испортишь, придется утеплять изнутри. И тогда уже можно думать о ремонте холла.
- Тогда у меня уже не останется денег.
- Пустите квартирантов, у вас столько нежилых комнат. А то и вовсе продайте свою часть дома и купите две небольших квартиры подальше от центра. Вы с матушкой две молодые женщины, рано или поздно захотите создать собственные семьи, лучше уж сразу разъехаться.
- Ты как всегда любишь лезть не в свое дело, дорогой кузен Паскаль, - пробормотала Фредерика, однако ее рука так и продолжила лежать на локте земпри.
Совместные походы до университета и обратно уже превратились в своего рода ритуал, как и их постоянные разговоры. Все время, пока Фредди не была на работе и не спала, она разговаривала с Паком. Точнее - спорила, ссорилась, пыталась стукнуть, а то и в самом деле отвешивала легкую пощечину. Потому что этот мужчина невыносим со своим занудством и правильностью! Но без общества Пака дом давил на Фредди стенами и вызывал уныние.
- Скорей бы ты уже отправился домой, драгоценный, - процедила она сквозь губы.
- Мечтаю о том же, - в тон добавил он.
Но каждый фонарный столб Первой линии был обклеен неудачными снимками Пака и призывом обратиться в полицию любому, кто знает этого земпри. Обвинений там не было, только приписка, что тот является свидетелем по очень важному делу.
Никто особенно и не вглядывался в изображение: сколько их расклеено по городу? Да и желающих помогать полиции на Первой линии было немного.
Пак спокойно ходил мимо объявлений и патрульных, кланялся тем и улыбался при встрече. Такому самообладанию Фредерика могла только позавидовать, она до сих пор вздрагивала при виде любого служителя закона, хотя тоже числилась всего-то свидетелем, а не соучастником.
После того убийства инспектора она перестала нормально спать, так и чудился крадущийся следом невидимка. И дома, стоило остаться одной в комнате, как Фредди кожей ощущала чей-то взгляд, навязчивое внимание и слабую магию. Доны не владели ей так, как вержи, но те, у кого кровь была в самом деле старой, сохранили особое чутье. И сейчас это чутье предупреждало о чужом присутствии. Поэтому Фредерика и тянулась к Паку, а не из-за каких-то там симпатий.
Кому может понравится необразованный и занудный здоровяк с огромными ручищами? Такой если обнимет, то переломает все ребра! А поцелуи? Этот увалень разве что на овощах мог практиковаться. Или каких-нибудь глупых розовощеких деревенских девицах. Вот профессор был совсем иным. Чуткий, страстный, умелый, можно поспорить, что и все остальное он делает так же хорошо, как и целуется.
От одних только мыслей об этом по позвоночнику пробежала приятная дрожь, осевшая где-то внизу живота. Но все тут же испортил Пак.