Из их разговоров я узнал не слишком много полезного. Больше всего гномы удивлялись тому, что я сумел войти в Алмазную гору. Я так и не понял, почему это их удивляет. Некоторые ворчали, мол, не стоит со мной возиться, каждый некромант заслуживает смерти. Но им возражали, довольно странно аргументируя: «гора его пропустила». И возражающих было большинство.
Поначалу я считал шаги, надеясь запомнить дорогу, но сбился из-за многочисленных поворотов, спусков и подъёмов. Из разговоров гномов я понял, что меня ведут в тюрьму. Про Анью никто и словом не обмолвился. Это меня встревожило, но я решил до поры до времени помалкивать. Мёртвый я Анье ничем не помогу.
Наконец, мы остановились. Заскрежетали засовы, закряхтели гномы, и меня втолкнули, как я понял, в открытую камеру. Кто-то развязал мне руки.
— Посиди тут, — сказал командир. — Не дури, и всё будет хорошо.
Я снял с головы мешок и успел заметить раскрасневшихся от натуги гномов, закрывающих за мной невероятно толстую каменную дверь. Вновь послышался скрежет задвигаемых засовов, и наступила тишина.
Камера представляла собой вырубленное в граните помещение. А может, просто сложенное из гранитных плит с гранитной же дверью, я так и не понял. Для подземной каменной тюрьмы в ней было очень тепло. И снова этот парадокс: никаких окон, но свет лился словно отовсюду. Обстановка камеры включала койку, стол, два стула и полку. Постель далеко не новая, но чистая. Отхожее место я обнаружил не сразу — аккуратно просверленная дыра в углу камеры задвигалась гранитной крышкой.
В целом, тюрьма меня приятно удивила. Никакой грязи, гнили и блох. Ко мне отнеслись, как к почётному пленнику, даже вещи мои оставили при мне. Осмотрев камеру, я сел на койку, и только теперь осознал, насколько устал. Сбросив сапоги, я провалился в сон.
Пробудившись, я понял, что у меня побывали. В комнате появился таз с чистой водой, полотенце и обед. Не заплесневевшие корки, а горячая каша с тушёным мясом, свежий, ароматный хлеб и необычный душистый отвар с приятным терпким вкусом. Умывшись и пообедав, я стал ждать посетителей, рассудив по хорошему приёму, что долго держать тут меня не будут. Однако, шли часы, а никто не приходил. Я кричал, спрашивал об Анье, но ответом мне была оглушающая тишина. Я промаялся весь день и, ничего не добившись, лёг спать. А проснувшись, вновь обнаружил горячую еду.
Не было сомнений — за мной наблюдают. Гномы заходят в камеру только во время моего сна. Опасаются? Тогда почему со мной хорошо обращаются, если считают врагом?
Я осмотрел каждый дюйм камеры, простукал стены, но так и не понял, откуда за мной наблюдают. Зато разобрался в природе света: камни покрывали крошечные светящиеся точки, и их можно было счистить ногтем. Я решил, что это какие-то грибы или плесень.
Занять себя было нечем, и я развлекался, перебирая свои вещи. Полистал журнал с исследовательскими записями и решил порисовать на чистых страницах. В общем, убивал время, как мог. Несложно догадаться, что при следующем пробуждении меня снова ждал обед.
Не знаю, сколько я просидел в заключении. Может, неделю, может, две. Трудно сказать, когда вокруг совершенно ничего не происходит, и день не отличается от ночи. Я пытался бодрствовать, чтобы всё-таки застать тюремщиков, или притворяться спящим, но бесполезно. Пока я бодрствовал, гномы не приходили.
Поэтому приход четырёх вооружённых стражников стал для меня неожиданностью. В камере, не рассчитанной на такое скопление посетителей, резко стало тесно.
— Собирай вещи, некромант, и следуй за нами, — распорядился рыжебородый гном.
Мне бросились в глаза его поджатые губы и морщинистый лоб. Я подчинился, радуясь, что в этот раз мне не стали надевать мешок на голову.
Коридор встретил меня рядом одинаковых гранитных дверей. Понять, есть ли за ними пленники, было невозможно. Может, в одной из камер держат Анью? У меня сердце защемило. Для эльфийки, привыкшей к солнцу и простору, каменная подземная тюрьма — настоящая могила.
— Где эльфийка? Она добралась до вас?
— Все вопросы потом, — буркнул гном.
— Скажите хотя бы, она жива?
— Тебе скажут всё, что посчитают нужным. Только не мы.
Испытывать терпение конвоиров дальше я не решился. Все четверо бросали на меня настороженные взгляды. Спасибо, что хоть не связали.
Аскетичный тюремный коридор вывел нас к широкой лестнице из красного мрамора. Лестница ввинчивалась вглубь земли плавной спиралью. На каждом этаже находилась арка, за которой тянулся коридор, отделанный мрамором, гранитом или незнакомыми мне камнями. В коридорах я видел занятых своими делами гномов. Заметив меня, они отрывались от работы и с любопытством провожали взглядами.
Оказалось, не все стены гномов светились. В нишах на лестнице стояли сосуды, наполненные порхающими светящимися бабочками. Впервые увидев такое чудо, я замер, потрясённый, и стоял так, пока гномы настойчиво не напомнили о необходимости продолжать путь. Привычных факелов там не было вовсе, их заменяли сосуды с каким-то горючим резко пахнущим веществом. Такие светильники носили многие жители Рунии.
Наконец, мы свернули с лестницы в один из коридоров. И я понял, что все виденные мной ранее творения зодчих, резчиков и скульпторов лишь подражание открывшимся мне шедеврам. Яшма, малахит, лазурит и десятки неведомых мне камней облицовывали стены, арки и колонны. Один пёстрый коридор сменялся другим, ещё более поражающим воображение. И всё это великолепие не выглядело вычурным, оно было величественным, торжественным. Может, для гномов такое убранство в порядке вещей, и стены служебных коридоров всегда инкрустируют бирюзой, а жилые помещения украшают мозаикой из природных камней. Но я был поражён до глубины души, рассматривая сложнейшие барельефы из чёрного агата, и счастлив возможностью лицезреть такую красоту.
Я совершенно позабыл, что я пленник, и меня сопровождает конвой. Очнулся, лишь когда сердитый гном встряхнул меня за плечо.
— Перед тобой Орсон Пламя Горы, третий принц Рунии, Сокрушитель Огров и Гроза Грифонов!
Я поспешно опустился на колени.
— Встань, некромант, — произнёс глубокий, сдержанный голос.
Я повиновался и взглянул на говорившего. Передо мной на троне чёрного дерева сидел тёмнобородый крепкий гном. Молодой, с цепким взглядом и умными глазами. Рядом с принцем стоял другой гном — то самый, что командовал отрядом, захватившим меня в обсидиановом туннеле.
— Хорошо, — Орсон обратился к моим конвоирам. — Вы можете идти.
— Но, ваше высочество… — зароптал рыжебородый гном.
— Вы сами сказали, что гора его пропустила, — отрезал принц. — А значит, я в безопасности.
Лицо охранника с, похоже, вечно поджатыми губами, стало ещё более хмурым. Тем не менее, гномы, кланяясь, один за другим покидали зал.
— Как твоё имя, некромант? — спросил принц.
— Меркопт, ваше высочество.
— Меркопт, — Орсон улыбнулся. — Ну и переполох ты тут устроил.
На лице принца не было и следа беспокойства. После настороженных и даже враждебных взглядов гномов его улыбка вызывала смешанные чувства. Орсон кивком указал на стоящего рядом с ним гнома.
— Ты уже встречался с Рионом, но, боюсь, вы не были представлены друг другу. Рион исполняет обязанности Привратника Тени уже девяноста шесть лет, и впервые в его жизни границу Рунии пересёк некромант. Прошу прощёния за недостойный приём, оказанный моим народом.
Упомянутый Рион, слушая принца, хмурился всё больше, а после принесённых им извинений возмущённо заявил:
— Простите меня, ваше высочество, но зачем вы всё это ему рассказываете?
Орсон обратил взгляд на Риона, и в его голосе проскользнули ледяные нотки:
— Духи гор сочли его достойным, и ты сам был тому свидетелем. Да, впервые проведённую ими границу пересёк некромант, и вы проявили справедливую осторожность, заключив его в надёжную камеру и вызвав для разбирательств меня. Я прибыл, как вы того желали, и говорю от имени короля: некромант Меркопт не пленник, а гость, со всеми вытекающими привилегиями.