Рион насупился и пробубнел что-то неразборчивое. Я же, в который раз слушая о своём чудесном проникновении в гору, не выдержал:
— Ваше высочество, не хочу показаться невежливым, но со стороны Мёртвой пустыни любой может проникнуть в Рунию. Там просто нет дверей. Открытый и не замаскированный проход. И непохоже, что его вообще можно запереть.
Орсон от души расхохотался, а лицо Риона стало пунцовым.
— Ох, Меркопт, — задыхающийся от смеха принц утёр слёзы. — Ох, то есть, ты даже не понял, что совершил! Поразительно! — наконец, успокоившись, он продолжил. — Врата Тени, через которые ты прошёл, заговорены. Если их пересечёт существо со злыми намерениями, то моментально погибнет. Поэтому все так удивлены, что через них прошёл некромант. А меня это радует. Значит, фалийцы не безнадёжно погрязли во зле, и среди них есть и достойные люди, с коим я имел удовольствие познакомиться.
— Заговорены, ваше высочество? То есть, это какая-то магия?
— Нет. Это помощь духов гор в ответ на нашу просьбу.
Гномья магия, как её ни назови. Странно, я прощупывал тот обсидиановый коридор магией, но ничего не почувствовал.
Словно предвидев ход моих мыслей, Орсон продолжил:
— Гномы не видят ваших волшебных потоков и не умеют брать из них силу. Гномы не повелевают стихиями, Светом и Тьмой. Заговоры наших шаманов — совсем не магия в привычном вам смысле.
Меня прошиб холодный пот. Анья шла этим коридором. Она могла погибнуть от одной неосторожной мысли! У меня ноги подкосились, и я едва выдавил:
— Эльфийка… что с ней? Почему мне никто о ней не говорит?
— Обращайся к принцу, как полагается! — рявкнул Рион.
Но Орсон вскинул руку и холодным голосом произнёс:
— Ответь ему, Рион.
Привратник Тени опустил глаза.
— Слушаюсь. Солнечная эльфийка Анья пришла на два дня раньше тебя и стала нашей гостьей. Она уверяла, что ты придёшь следом за ней, но мы, понятное дело, не верили. Мы не хотели её расстраивать и не говорили, как действуют Врата Тени. Она так воодушевлённо рассказывала о тебе, с такой нежностью, с такой любовью. Никто не мог решиться ранить её жестокими словами, и мы условились, если ты придёшь и, естественно, погибнешь, мы ничего ей не скажем. Словно ты не приходил, решил остаться в Фальции. Но ты пришёл. И, более того, выжил. Мы на такое не рассчитывали и просто не знали, как с тобой поступить. Поэтому заперли тебя в тюрьме и вызвали ближайшего к нам принца решить твою судьбу. А Анья упорно верила, что ты придёшь. Она нас всех очаровала своей чистотой и искренностью. Мы пообещали провести её под землёй почти до Золотого леса, но она не хотела уходить без тебя. А мы видели, что она начала чахнуть: бледнела, худела, хотя её прекрасно кормили. Она же эльф, ей нужны простор и солнце. И мы… решили ей солгать. Сказали, что ты погиб. Конечно, она не поверила, когда мы рассказали, что Врата Тени не пропускают служителей Тьмы. Она потребовала привести её к Вратам. И так совпало, что погоня, видимо, отправленная за вами, как раз пересекала Врата. Анья видела, как все они рассыпались в пыль. Молча, она повернула назад и больше не спорила. Сейчас она на пути к Золотому лесу.
Радость, что Анья жива и возвращается домой, омрачал жестокий поступок гномов. Они ранили её в самое сердце, убедив, что я погиб. Уверен, она страдала так же, как страдал бы на её месте я.
— Зачем вы так поступили? Почему не дали нам увидеться?
Рион взглянул мне в глаза с нескрываемой ненавистью.
— Потому, что ты — некромант, околдовавший невинного ребёнка, опасный, как бы там ни решили духи.
— Анья думает, я мёртв.
— Но ты жив, — произнёс принц. — А, значит, всё ещё можно исправить. Анья получит весть об этой ошибке. Я не одобряю поступка моих подданных, но, поверь, они хотели как лучше. Рион, распорядись об обеде.
Она была здесь. Была так близко! Она говорила, что я изменился, стал лучше, и мы сможем зажить нормальной жизнью. Но все по-прежнему видели во мне отродье Тьмы. Несмотря на мои поступки, слова Аньи и этих Бездной проклятых духов.
— Меркопт, — услышал я голос Орсона. — Присядь за мой стол, отведай моё угощение.
Погружённый в себя я и не заметил, как гномы перед троном накрыли стол. В зале кроме меня и Орсона уже никого не было, и я занял предназначенный мне стул напротив принца.
— Я сожалею о случившемся, — произнёс Орсон, наполняя наши тарелки густым, ароматным супом. — Тебя выведут через Торговые Врата Алмазной горы. Ты окажешься в Катароне и оттуда сможешь добраться до Золотого леса. Не без труда, конечно, но всё же. Или, если пожелаешь, можешь вернуться назад в Мёртвую пустыню. Провести тебя тем же путём, что и Анью, я, боюсь, не смогу. Мои собратья суеверны и предвзяты, а тебе предстоит пересечь пол-Рунии. Кто-нибудь убьёт тебя даже вопреки моему приказу, веря, что совершает благое дело.
— А почему ты с ними не согласен? — меня разбирала злость. — Вдруг моя душа и правда черна, как Бездна, а ваш проклятый зеркальный коридор я прошёл с помощью какой-то некромантской хитрости? Почему ты считаешь иначе? Другие-то гномы свято верят, что спасли несчастную Анью от поработившего её монстра!
Орсон отхлебнул пива.
— Я уверен. Будь иначе, духи гор тебя бы не пропустили. Другие гномы это тоже понимают, но их страх перед Тёмной Цитаделью слишком силён. Они в ужасе просто от того, что в Алмазную гору смог войти некромант. Они не могут поверить в чистоту твоих помыслов. Знают, что это так, но поверить не могут. Пей пиво, Меркопт, это лучшее атиронское пиво.
Я едва пригубил хмельной напиток, не желая затуманивать разум. С супом мы покончили быстро, и пришёл черёд ароматного, дымящегося окорока. Орсон клал мне то же, что и себе, и всегда пробовал блюдо первым. Похоже, он действительно искренне мне верил и старался продемонстрировать свои добрые намерения. Моя ярость утихла. Глупо злиться на единственного в Рунии сочувствующего мне гнома.
— Ваше высочество, для чего вы поставили на Врата Тени такой странный заговор? — спросил я, уже зная, каким будет ответ.
Принц отложил печёную картофелину.
— Чтобы пленники фалийцев, которым посчастливилось сбежать, могли спастись. Им достаточно войти в Алмазную гору. Стоит им пересечь нашу границу — и преследователям до них не добраться. Мы гостеприимны ко всем, даже к эльфам, которых не слишком-то жалуем. Ведь Фальция, не в обиду тебе, — наш общий враг.
— Понимаю, — я взял сочную печёную луковицу. — А что за заклятье на самом коридоре? Или заговор?
Орсон подавился картофелиной. Откашлявшись, он в глубочайшем изумлении воззрился на меня.
— Заклятье? Помилуй, Меркопт! Обсидиан — отражающий магию камень, какое там может быть заклятье?
— Но… мне было не по себе и даже дурно в том коридоре.
— Там нет никакой магии. Ты просто устал или перенервничал. А может, и то, и другое.
Верилось в это с трудом. До сих пор меня бросало в дрожь при воспоминании об окружающих меня многочисленных отражениях. Хотя, возможно, меня действительно слишком впечатлил сей оптический эффект.
Мы продолжали трапезу. По знаку Орсона гномы внесли новые блюда: утку, начинённую клюквой, пирог со свиными потрохами, фаршированную рыбу.
— Отведай пирога, Меркопт, это моё любимое лакомство!
Я принял протянутый принцем кусок.
— Скажите, ваше высочество, почему вы так щедро потчуете меня? Да ещё и за одним с вами столом.
Орсон взглянул на меня с любопытством.
— Это тебя удивляет?
— Час назад я был пленником. А сейчас обедаю вместе с принцем. И вы спрашиваете, удивляет ли это меня, ваше высочество?
Орсон рассмеялся.
— А я-то думаю, почему ты так насторожен! Конечно, в Фальции этот обычай неведом. Знай же, Меркопт, что, вкусив со мной еду под моим кровом, ты обретаешь защиту. С этого момента всякий, кто тронет тебя, навлечёт на себя мой гнев.
Ответ принца меня смутил. Я недоумевал, зачем в зал, явно предназначенный для аудиенций, вообще внесли обеденный стол. Ведь если бы меня просто хотели накормить, могли бы отвести в отведённое для этого место, а не усаживать тут же вместе с принцем. Картинка не складывалась. Лишь после объяснений Орсона я понял, какую честь он оказал мне.