– Ты не ответил на вопрос.
– Встретились, ясно, не случайно. Два дня тебя пас. Клиента светить не в моих правилах, хоть он и прижимистый, гад. Дал за тебя два «лимона» всего. Между прочим, чуть не половину этой «капусты» я спустил у «Маргаритки». Хотел, извини, чтобы последний день жизни ты провел в удовольствиях... Празднично.
– Поразительно, но есть в тебе что-то человеческое, – я усмехнулся и решительно отставил предупредительно наполненную рюмку. – Пить не буду. Уверен – отравлено...
– Но мы ведь обо всем договорились! – глаза Могильщика зло прищурились. – А ты луну крутить? На попятный?! Не выгорит! Работа уже оплачена, и я тебя сделаю!
Могильщик рывком выдернул ящик комода и лихорадочно стал в нем рыться, бормоча что-то невнятное.
Когда, уразумев наконец всю бесполезность своих поисков, он обернул ко мне перекошенное багровое лицо, то увидел направленный ему в лоб зрачок собственного «нагана». И сразу потерял дар речи. Его морковная физиономия приобрела пепельный оттенок. Я даже посочувствовал ему где-то в глубинах души.
Киса, поперхнувшись дымом, расхохотался:
– Я же, Могильщик, давал тебе цинк – не связывайся с Монахом. А теперь, по уходу, нам на карьер везти придется тебя...
Цыпа, до того времени остававшийся сторонним наблюдателем, лениво оттолкнулся от стены и сел за столик. Но с завидной предусмотрительностью – подальше от все еще немого Могильщика, чтобы случайно не оказаться на линии огня.
Видно, и Киса, и Цыпа не сомневались, что участь Могильщика мною уже решена. Цыпа, не спрашивая разрешения, взял из портсигара папиросу и с явным удовольствием закурил, глубоко затягиваясь.
– Тебе уже не пригодятся, – цинично объяснил он Могильщику, насмешливо глядя на его застывшее лицо-маску. – Кстати, Монах, как понял, у этого неудачливого киллера еще «лимон» в наличии. Считаю, трофей надо разделить на троих. По двести пятьдесят нам с Кисой и пятьсот тебе. Покатит?
– Вполне. Но только при условии, если мы с Могильщиком не придем к обоюдному согласию.
Я с удовольствием отметил, что лицо Вадима чуть разгладилось, в глазах появились некоторые проблески надежды.
– Мне необходимо знать, кто заказал для меня деревянный бушлат? Предупреждаю – версия о таинственном посреднике не прокатит. Ты не кретин и не взялся бы за дело, о котором известно третьему лицу. Тем паче, с тобой рассчитались вперед, а это убеждает, что заказчик тебя знает и верит. Поручение от него, по всему, не первое. Учти – все одно расколешься. Правда, боюсь, это уже не изменит судьбу твою...
– Ты похож на того джинна из кувшина, который, как подарок, предложил рыбаку способ смерти на выбор. – Могильщик затравленно улыбнулся. – Коли задание я не выполнил, да и бабки истратил – мне кранты. Так что выбор небогат: либо ты меня кончишь, либо заказчик. Не понтуйся и стреляй в голову. С детства боль не переношу...
– Такая же история. Особенно зубную, – я плеснул в рюмку Вадима из плоской бутылки. – Хапни, встряхнись. И поговорим по-деловому.
Могильщик к рюмке даже не притронулся.
– Цианит? – усмехнулся я.
– Мышьяк, – неохотно признался тот.
– Фу, гадость какая! Мог бы припасти что-нибудь посолиднев и покруче. Не уважаешь, как погляжу.
– Цианистый калий – дефицит, да и стоит поболе героина. – Могильщик покосился на рюмку. – Но ты не гони зря. Мучиться я бы тебе не позволил – добил бы из «нагана».
– И на том нижайше благодарю, благодетель! Ладно, покончим с реверансами. Вернемся к нашим баранам. Предлагаю сделку: ты мне заказчика, а я, кроме жизни, одарю тебя своей дружбой и возьму на серьезное дело, которое враз ликвидирует твои материальные проблемки. – Я кивнул Кисе с Цыпой. – Считайте, что тоже в доле. А то труповозами ишачить, уверен, не предел ваших мечтаний.
Должно быть, уяснив ситуацию и врубившись, что куда ни кинь – всюду клин, Могильщик решился:
– Ты отлично знаешь этого человека. Заказ на убийство получен от Ворона... После твоего рассказа мне стал ясен мотив. Он боится, что будешь мстить за свои годы тюремной баланды.
– Что-то в этом роде я и предполагал. Выходит, Ворон жив-здоров и все еще в городе обретается?
Могильщик принес из кухни литровую бутыль «Смирновской» и стаканы.
– Ворон здесь, шерстью оброс, заматерел – контролирует целую армию ресторанных и даже надомных проституток. – Вадим плеснул всем по полстакана. – Но в прошлом году, вконец оборзев, он сунулся в «Большой Урал». А этот кабак – вотчина Хромого. Думаю, по его инициативе вскоре неизвестный «хулиган» перебил молотком Ворону позвоночник. Так что ныне он паралитик, на каталке по квартире передвигается. Из дома носа не кажет.