– Недооцениваешь ты нас, Монах! – оскалился Цыпа и, открыв бардачок, засветил двадцатизарядный пистолет-пулемет Стечкина. Ухмыляющийся Киса расстегнул куртку. За брючный ремень был заткнут вороненый «ТТ».
– Ну, тогда не о чем базарить, – почему-то расстроился я. – Любую группу захвата разменяем.
Свернули на бетонную дорожку, ведущую к складам-ангарам, составлявшим мини-городок.
У высоких двустворчатых ворот крайнего ангара сидел на табурете субъект лет пятидесяти в коричневом замшевом пальто и такой же кепочке, смотревшейся довольно легкомысленно.
При моем приближении Леонид Исакович вытаращился так, будто увидел черт-те знает кого, а не давнишнего лагерного знакомого. Он даже привстал с табурета, но тут же обессиленно плюхнулся обратно.
– Леня, веди себя прилично, – хлопнул я его по плечу. – Или у тебя условный рефлекс выработался – при виде спецназа в штаны накладывать?
– Монах?! Так это ты?
– Гарантирую. Товар привез, как условились. Куда сгружать?
– А кто это с тобой? Хотя не говори – морды, кажись, знакомые. Тоже с «двойки», что ли?
– Не твое дело. Долго порожняк гнать будем?
Достойный сын Исака бодренько вскочил и утащил табуретку в глубь склада.
– Загоняйте сюда! – крикнул оттуда уже без мандража в голосе.
Разгрузились споро. Неплохие грузчики из ребят могли выйти, но они избрали иную судьбу. И куда она их заведет – один Бог знает. Если трезво смотреть на вещи – скорее всего к «стенке». Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!
– Ты и накладные обещал, – напомнил Леонид Исакович, теребя в руках кепку.
– Держи на память, – я протянул ему пачку бумаг. – Когда расчет?
– Как договаривались. Вечерком подкатывай. Посидим по-человечески. Жену я как раз к теще спровадил. А сейчас отчаливайте. Мне еще рассортировать да перепаковать все это хозяйство надо.
– Хочу надеяться, что ты не поволокешь товар в город сегодня? На дорогах могут быть кордоны.
– Да понимаю я все! – замахал маленькими, словно детскими, ручками Леонид Исакович. – Товар в городе и не появится. Уже нынче улетит в неизвестном направлении.
– Это по-деловому, – похвалил я. – Тогда до вечера.
Возвращались в Екатеринбург объездной дорогой. По пути переоделись и поставили на «жигуль» родные госномера.
Договорились встретиться у Могильщика в семь часов и разошлись.
Добравшись до комнатенки, которую снимал на Сакко и Ванцетти, остаток дня потратил на изготовление разборного глушителя к «марголину». Все необходимое у меня было припасено. Латунную трубку заполнил пятью титановыми шайбами с постепенно уменьшающимися диаметрами отверстий таким образом, чтобы выходное отверстие было под калибр. Спилил мушку и разверткой на конце ствола нарезал мелкую резьбу. Уложил между шайбами тонкие прокладки из войлока, и дело было в шляпе.
Тут же испробовал, всадив две пули в том «Советской Энциклопедии». Пули застряли в середине книги. Ясное дело, глушитель гасил в себе чуть не половину убойной силы, но и такого удара вполне достаточно, чтобы, к примеру, прострелить человеческую голову навылет.
Звук выстрела выходил глухим, каким-то кашляющим. Я остался им доволен, хотя немного и позавидовал западным коллегам, не имеющим проблем с приобретением бесшумных пистолетов. При стрельбе из таких «игрушек» звуковой выхлоп начисто отсутствует и слышен лишь удар бойка о капсюль.
Я подбодрил себя мыслью, что с укреплением рыночных отношений, возможно, и в России скоро свободно станет гулять моя давняя мечта – натовская «астра» – компактный малокалиберный бесшумный пистолет-пулемет, имеющий двадцатизарядную обойму разрывных пуль с цианистым калием.
Нарисовавшись в семь вечера у Могильщика, обнаружил всю группу в сборе. Решили для страховки ехать к Исаковичу всем скопом.
Жил он на шестом этаже девятиэтажки по Энгельса. Увидев мой внушительный эскорт, кладовщик нахмурился, но все же, поколебавшись, снял цепочку с двери и выдавил радушно-слащавую улыбку:
– Прошу, господа. Будьте как дома.
Я здесь уже бывал, а вот мои ребята чувствовали себя явно не в своей тарелке, оказавшись в столь помпезно-роскошной квартире.
Вместо привычных обоев или ковров на стенах была драпировка из розового щелка, рубинно отражавшаяся в многочисленных висюльках огромной хрустальной люстры. Видеодвойка, музыкальный центр, телефон с автоответчиком – все западных образцов. Видеотека составляла около тысячи кассет. Об обстановке кабинета и двух спален можно было лишь догадываться.
Мы расположились в уютной нише-«фонаре» рядом с балконом. Там легко умещался круглый стол по соседству со шведским камином-баром, инкрустированным слоновой костью.