Вся эта роскошь строжайше запрещена правилами внутреннего распорядка ПКТ. Но лагерная администрация справедливо полагала, что если отменить все привилегии для «сук», то они махом выйдут из-под контроля и переметнутся в «отрицаловку».
Фрол очнулся и обвел мутным взглядом помещение. Трое его сокамерников – Калган, Лимон и Кузя, сидя за столом, гоняли по кругу фаянсовую кружку с чифирем – круто, до смоляной черноты, заваренным чаем.
– Очухался, гусь лапотный? – весело загоготал Кузнецов по кличке Кузя, студенисто подрагивая своими жирными телесами. Это он, гад, все по печенке метил. – Чифа классная! Попроси – может, и поделимся.
Фрол отрицательно мотнул головой, хотя не пил чифирь с утра и ощущал вялость во всем теле. Чай не водка – нужно всего лишь день перетерпеть, и зависимость почти наверняка исчезнет.
– А он у нас гордый, – вставил слово Лимон. – Живет по воровским понятиям: не верь, не жалуйся, не проси.
– Ну, мы его враз поставим на путь исправления! – зло ощерился Калган. – Станет и жаловаться и просить. А может – и подпрашивать!.. Не веришь, Фрол?!
Тот счел за лучшее промолчать, бессмысленно уставившись на привинченную намертво к полу ножку стола. Ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, Фрол не находил. Разве что банки консервные. Но ими много не навоюешь. Сюда бы финку, что лежит у него в отряде под матрацем, устроил бы он этим шерстяным бесплатную путевку в Сочи. Но сначала отрезал бы у них кой-какие органы и заставил съесть! Без соли!
От такой замечательной фантазии разбитые кровоточащие губы Фрола растянулись в диковатой улыбке.
– Да он плывет все еще, – подвел итог своим наблюдениям Калган. – Черт с тобой, волк тряпочный! Очухивайся. Завтра продолжим перековку. А будешь борзеть – сбацаем из Фрола Фросю...
Но что-то во взгляде «воспитуемого» Калган, видно, все же уловил, и после отбоя Фролу связали на ночь и руки, и ноги полотенцами.
– Так-то будет надежней! – довольно осклабился Калган, проверяя крепость узлов. – Молчуны мне никогда не внушали доверия!
Так и приклеилось к Фролу это прозвище – Молчун.
Ночью у него разболелась голова – то ли от нехватки чифирного кофеина, то ли от дневных побоев. Пытаясь отвлечься, стал вспоминать утренний вызов к Хозяину.
В девяноста случаях из ста беседа с начальником заканчивалась водворением в штрафной изолятор или ПКТ, поэтому Фрол, наученный горьким опытом, прихватил с собой «мойку».
Была пятница, и у кабинета Хозяина толпились «масти» со свертками в руках – еженедельным «положняком», а если попросту – данью начальнику за свои теплые места. Бригадир плотников держал мастерски исполненный кухонный набор из резных солонок, перечниц и разделочных досок, завхоз механического участка – сотню сувенирных пружинных ножей, и так далее до самого конца коридора – около пятидесяти данников, приносящих начальнику весьма приличный приварок к его полковничьей зарплате. Благо сбыть весь этот товар при нынешних рыночных условиях не составляет труда – через киоски и частные магазинчики. Дежурный опер провел Фрола без очереди. Хозяин кабинета, невысокий полноватый человек, предпочитающий носить черную кожанку вместо офицерского кителя, здесь, за колючей проволокой, олицетворял в своем неприметном лице с квадратной челюстью и глазами навыкат высшую непререкаемую власть.
Но Фрол был не из робкого десятка и на тяжелый, брезгливо-унизительный взгляд ответил тем же.
– Что это? – полковник Ульин бросил на стол пистолет-зажигалку, имитацию «Макарова», которую вчера Фрол загнал вольнонаемному мастеру за полкило индийского чая и «косяк» анаши.
– Зажигалка, – ответил Фрол, сразу вычислив, что молодой мастер, должно быть, «спалился» на проходной и продал его со всеми потрохами.
– Ты мне луну не крути! – показал свои знания воровского жаргона Хозяин. – Я не против вранья, но убедительного! Значит, торговлишкой занялся? Государственную собственность воруешь?
– Ошибочка, начальник! Я ж ее своими личными руками сварганил в свободное от работы время!
– Ну, лунокрут! А станки и металл, может, тоже твои личные?! – Начальник начинал брызгать слюной, что являлось очень плохой для собеседника приметой. – Выходит, даже в изоляции пытаешься нажиться за счет общества?!
– Какая нажива? В вашем лабазе лишь сто грамм чая в месяц дают. Столько каждый зек в день расходует! Вот и приходится крутиться!
– Ну, ты уже раскрутился, – как-то враз успокоившись, широко улыбнулся Хозяин, – на пятнадцать суток штрафного изолятора.
– Несправедливо, начальник! – Фрол стиснул зубы. – Ваши «масти» целыми партиями сувениры налево гонят – и ничего.