Кладбищем для животных заправлял старший брат Цыпы Василий. И довольно успешно, умудряясь в своем вечно плохо выбритом лице совмещать сразу четыре должности – управляющего, сторожа, землекопа и ваятеля могильных памятников. Не считая пятой, основной, профессии – хранителя арсенала моей группы, надежно скрытого в тайнике-могиле сенбернара.
Расшвыривая шипованными колесами прошлогодние еловые шишки, «мерс», покрутившись среди любовно ухоженных холмиков, остановился у бревенчатого одноэтажного «офиса» Василия.
Хозяин хибары был на месте. Обитая фанерой дверь распахнулась, явив на свет улыбающуюся физиономию с впалыми щеками, щеголявшими двухдневной щетиной. Улыбался он совсем по-собачьи – широко открытая пасть со стальными зубами и чуть ли не высовывая язык. Казалось, вот-вот слюна закапает от избытка чувств.
– Гости долгожданные! Вот уважили, слов нет! А то уж две недели ни одна живая душа не заглядывала!
– Зато в мертвых душах у тебя недостатка нет. – Я окинул взглядом обширные владения «Приюта». – Приглашай в дом, хозяин. Цыпа, не забудь провизию в багажнике.
После второй рюмки тридцатилетнее лицо Василия, исполосованное ранними морщинами, заметно разгладилось, карие глаза преданно следили за моей рукой, по новой разливающей коньяк в емкости.
– Что-то ты больно неравнодушен к огненной водице. – Я укоризненно покачал головой. – При твоей специальности противопоказано. Ну да ладно! Сегодня можешь отвязываться наглухо, но завтра завязывай. Через несколько дней понадобится верный глаз и не дрожащие руки. Просекаешь?
– Ясное дело. – Василий кивнул на стену, где под иконой висел карабин с оптикой. – По ходу, опять кто-то пулю у тебя выклянчил?
– В яблочко, братишка! Будет сразу несколько клиентов. Расценки прежние. Подписываешься?
– Без базара, Монах! Соскучился по риску. Будь спок – уважу твоих клиентов. – Василий выпил и опять счастливо заулыбался, словно дворняга, случайно отыскавшая в кустах давно утерянный любимый мячик из каучука.
– А зачем орудие производства в открытую держишь? Форсишь?
– Ни Боже мой! – даже несколько обиделся на мое предположение снайпер. – Я легальный охотник. Карабин в билете записан. Все законно!
– И напрасно! Это же зацепка для ментов. Ладно. Переходим к деталям твоего задания.
Пока мы разговаривали, Цыпа весь превратился в слух, ловя каждое слово. Даже прекратил черпать из банки паюсную икру. Понимая его живой интерес, я излагал дело подробно-обстоятельно. Таким образом изрядно сэкономил время и силы, зараз проинструктировав обоих.
– Место на берегу Балтыма сам выбери. Оборудуй удобную огневую точку. Пару дней даю на это. Послезавтра тебя Фрол навестит. Покажешь полянку, он там столы сколотит. Мы ведь не босяки, чтоб пикник прямо на земле справлять. – Я разлил остатки янтарного «Матра» и поднял свою рюмку. – Ну, бродяги, хапнем на посошок и за удачу!
Уже в дверях, прощаясь, не утерпел и задал занимавший меня вопрос:
– А почему у тебя такое странное соседство – карабин и православная икона?
– Очень просто, – Василий гордо украсил физиономию своей коронной ухмылкой деревенского придурка. – Это же Георгий Победоносец. А он завсегда воинам покровительствует.
– Выходит, ты таким способом оружие освящаешь? – Я даже удивился. – Ну-ну. Будем надеяться, что в нужный момент карабин от осечки застрахован!
– Будь спок, Монах! Иконе двести лет. Это не сегодняшнее фуфло!
По заведенной традиции на обратном пути в Екатеринбург свернули на поляну, где покоились Могильщик с женой.
Так как цветы еще не выросли, просто положил под известную березку в качестве сувенира на тот свет искренне любимые боевиком при жизни штукенции – пачку сигарет «Прима» и чекушку «Русской».
Цыпа, как обычно, из машины даже не вышел, сосредоточенно-мрачно крутя на кассетнике наследство Кисы – песни группы «Лесоповал».
– Одно хорошо, – возвратившись к «мерсу», подвел я итог своим мыслям, – что отсутствие масла в чайнике часто компенсируется какими-то другими способностями. Природа обожает уравновешивать. Василий, как ни верти, все же классный стрелок по движущейся мишени... А мозгами шевелить – наша прерогатива.
На следующий день скатали к Фролу в Балтымку. У бывшего рецидивиста, а ныне процветающего свинофермера, дела шли полным ходом. Свиноматки не бойкотировали расцвет капитализма в отдельно взятом селе и поросились обильно и вовремя. Курировавшийся Фролом подпольный водочный цех бесперебойно выдавал на-гора все новые декалитры суррогата, еженедельно отправлявшиеся на реализацию в мои питейные «стекляшки».