Опять мне приснился тот старый надоедливо-повторяющийся сон. Ночной лес затаился. Ни шороха, ни ветерка. Хотя в небе явно свирепствовали смерчевые вихри, так как причудливые клочковатые облака проносились в вышине безобразными черными птицами, стремясь заслонить от земли далекие звезды и луну, лившую на неподвижные верхушки сосен мертвенно-бледный свет. Да и сами деревья выглядели неживыми. Голые корявые стволы с крючковато-бугристыми, изогнутыми ветвями, отчаянно задранными к угрюмому небу. Чуть ли не под каждым деревом различалась сидящая человечья фигура. Их были сотни. «Кто это?» – спросил я у сопровождавшей меня безликой тени. «Все они убиты тобой», – получил тихий ответ. На этом сон, как всегда, оборвался.
Но на сей раз, проснувшись, я уже не удивлялся, откуда их так неправдоподобно много...
Чтобы растворить неприятный осадок от глупого сновидения, влил в свой органон стакан коньяку. Помогло – с глаз словно пелена спала, предметы стали выпуклы и ярко-красочны. Особенно радовали взгляд, сверкая в солнечном свете глубоким фиолетовым и изумрудным огнем, аквариумные кардиналы. Их деятельная суетливость была оправданна – наступил полдень, время кормежки. Уважая условные рефлексы маленьких созданий, насыпал в пробковую кормушку их любимое лакомство – растертых в порошок засушенных дождевых червей. Однажды, после веселого вечера с изрядными возлияниями, я вдруг вспомнил, что рожден под созвездием Рыб, и решил немного приобщиться к родственным созданиям, проглотив целую ложку сухого корма. По вкусу это смахивает на ржаные сухари, смешанные с дорожной пылью. Накрайняк есть можно, но все-таки очень верно догадались древние мудрецы: «каждому – свое». Мне, как выяснилось, значительно больше по кайфу цыплята табака с белым вином.
Только успел принять душ, как нарисовался старший оперуполномоченный Инин. Впрочем, его приход не был неожиданным. Уже трое суток прошло со дня пикника, и от майора я вправе был ожидать известий.
– Добрый день, Монах. – Опер с удовольствием плюхнулся на свое обычное место у камин-бара и многозначительно поглядел на распечатанную коньячную бутылку.
Я его понял правильно и сразу налил до краев пузатую рюмку на короткой ножке. Заметив явное, ну прямо родственное, сходство майора с рюмкой, я еле сдержал смех.
– Давай штрафную, майор! Между прочим, я тебя еще вчера поджидал.
– Дела заели! Сам ведь в курсе – преступность буквально захлестнула город. – Опер, хохотнув, мелкими глоточками выцедил золотую жидкость и твердой рукой наполнил емкость снова.
– Имею право расслабиться, – пояснил он. – Просьбу твою выполнил в лучшем виде. События развиваются в нужном ракурсе.
– Поподробнее, пожалуйста!
– Заявлению твоей верной Ксюхи дан законный ход. Против компании Медведя возбуждено уголовное дело по факту группового изнасилования работницы бара «Вспомни былое». Как ты и предсказывал – все подозреваемые от органов следствия скрылись...
– Наверно, протрезвев, вкурили, что им срока светят, и взяли ноги в руки, – равнодушно обронил я, закуривая.
– Может быть, может быть, – с сомнением покивал майор. – Странно только, почему никто из них деньги и паспорта из дома не захватил?
– Перепугались сверх меры? – предположил я.
– Мне почему-то кажется, что этого никто уже не узнает. – Опер задумчиво смотрел на меня своими глазами-омутами. – Твои методы мне хорошо известны... А насчет родственников скрывшихся насильников можешь быть спокоен...
Я изобразил на лице удивление.
– Они все теперь уверены, что их милые чада просто прячутся от правосудия. – Майор усмехнулся и поднял рюмку. – Ладненько! Темни дальше! Хотя со мною мог бы быть и неоткровенней. Предлагаю своевременный тост: пусть земля им будет пухом!..
Чуть помедлив, я тоже поднял рюмку:
– Пусть!
Выпив и с наслаждением пососав дольку лимона, опер сменил тему:
– Надоело, Монах, все до чертиков. Махну на недельку в деревню. Порыбачу, поныряю, расслаблюсь на всю катушку! Ты ведь тоже в отпуске давненько не был. Хочешь составить компанию? Гульнем на славу!
– В принципе – можно. А где это?
– На Балтыме. Вода там прелесть. Галечные пляжи. Поедем?
– Нет. Я в Верхнюю Сысерть подумываю махнуть. Балтым не в кайф, – сказал я и, как мне казалось, весьма туманно добавил: – Я суеверен, как монах!
Но выяснилось, что я сильно недооценивал умственные способности старшего оперуполномоченного. Инин понимающе улыбнулся и по-новой плеснул в наши рюмки:
– Выходит, промашка вышла. Нужно срочно исправить. Предлагаю новый, подкорректированный тост: да будет бедолагам земля пухом! На дне Балтыма... Не сердись, Монах, но конспиратор из тебя никудышный!..