Чудом сохранившиеся покосившиеся церквушки тянулись облезлым золотом луковок к перистым облакам и делали городишко каким-то домашне-уютным.
Вот и цель его поисков – полутораэтажный дом с самодельной вывеской, как он знал, по-латыни «Частная библиотека». Пройдя маленький ухоженный дворик, толкнул скрипучую дверь и оказался в полутемных сенях. Несколько высоких ступеней вели ко второй двери, должно быть, в комнаты. Карат вошел и опасливо огляделся – никого. Первая комната, в которую он попал, не имела ничего общего с библиотекой. Только большой старый альбом для фотографий был кем-то забыт на зеленом, обитом бархатом диване с высокой спинкой. У распахнутых окон притулился допотопный круглый стол в окружении стульев. Из мебели в комнате еще стоял массивный комод с ярко блестевшими медными ручками.
– Хозяин! – негромко позвал Карат и услышал над головой чьи-то торопливые шаркающие шаги.
Проскрипели ступеньки невидимой лестницы, открылась дверь, и киллер увидел странную личность с взлохмаченными седыми волосами. Это был сухонький, невысокого роста старик с ястребиным носом и умными рыжими глазами. Хищный этот клюв рядом с библейскими глазами выглядел на лице как случайный чужеродный предмет. На старике был фланелевый халат, из рукавов которого смешно вылезали длинные волосатые руки. Эта комедийная фигура сделала два неуверенных шага в сторону нежданного гостя и застыла в замешательстве.
– Извините за беспокойство. – Карат отвел глаза. – Виновато недоразумение...
Вдруг старикан повел себя совершенно дико: он всхлипнул и, ринувшись к Карату, грубо схватил того за руки.
– Случилось что-то ужасное? Да? С Оленькой? Скажите правду, умоляю!
– Нет. – Карат с трудом высвободил руки и невольно отступил к двери. – Внизу висит объявление, и я по ошибке принял это помещение за библиотеку.
Позеленевшее лицо старика стало понемногу возвращаться к своему естественному пергаментному цвету.
– Простите великодушно. Нервишки, знаете ли, за семьдесят лет поизносились до безобразия. – Он снова улыбнулся. – А вы попали как раз туда. Здесь моя частная бесплатная изба-читальня. Присаживайтесь, молодой человек!
– А зачем надпись вы на латинском языке изобразили? – не удержался от вопроса Карат.
– Это своего рода стратегический ход. – Старик напялил на свой выдающийся нос пенсне, лукаво блеснув толстыми вогнутыми линзами. – Любопытство – великая вещь. Одна из главных движущих сил человечества. Приведу простейший пример. Надпись: «Булочная» – вы равнодушно проходите мимо. Если, понятно, не голодны. Но, прочитав то же самое на иностранном языке, вы, ручаюсь, зайдете поглазеть на примитивные булки и батоны. И будете убеждены, что сподобились узреть что-то необыкновенное. Такова человеческая сущность...
– Выходит, – усмехнулся Карат, – это простой рекламный трюк?
– Не опошляйте. Хотя реклама, конечно, имеет свое существенное место. Но мы заболтались. Пойдемте, покажу вам мой книжный актив.
План у Карата уже сложился. В комнате было печное отопление. Нужно всего лишь разжечь огонь, закрыть заслонку и окна. Старикан якобы задремал на диване и угорел. Но сначала, понятно, надо отключить клиента, пережав децал ему сонную артерию на шее...
Карат протянул к старику руки, прикидывая, как лучше захватить по-цыплячьи худую шею клиента, чтобы не оставить следов в виде синяков.
– Что вы, что вы! Я сам! – Старик явно неверно истолковал это движение и, проворно вскочив со стула, прошествовал в смежную комнату.
Карат, проклиная свою малодушную медлительность, направился следом. Ему с самого начала не очень нравилось задание кончать какого-то божьего одуванчика, а сейчас, на месте, и вообще вдруг почувствовал себя совершенной мразотой, которая даже родного папашу за пачку баксов пришьет и не поморщится.
Все стены во второй комнате до самого потолка занимали книжные полки. Тут были полные собрания сочинений Бальзака, Голсуорси, Диккенса, Скотта, Мериме, Куприна, всех трех Толстых и многих других зарубежных и русских классиков. На полках бросались в глаза и пустые гнезда.
Старик печально пояснил:
– Это невозвращенные книги. Мой пассив.
– Может, еще вернут? – предположил Карат, зачем-то глубоко засунув руки в карманы своей джинсовой куртки.
– Сомневаюсь. Там стояли Хаггард, Чейз и Сименон...
– Богатая библиотека. Вы не в книготорге, случаем, трудились?
– Рад, что оценили. Дочка моя, Оленька, тоже высоко ее ценит. А к книжной торговле я никакого отношения никогда не имел, молодой человек. Я самый банальный бухгалтер на пенсии. Впрочем, нет, – добавил он, усмехаясь. – Не простой. Имею честь представиться – Иван Александрович, старший бухгалтер на заслуженном отдыхе.