— Но ведь сейчас всего лишь половина одиннадцатого! — подал голос нахально-находчивый Цыпа, сунув свой пудовый кулак с часами на запястье под нос портье. — Сами гляньте!
— Правильно, — спокойно согласился тот, почему-то даже не отстранившись от мощного Цыпиного "аргумента". — Но пол-одиннадцатого ночи, а не дня.
— Не будьте таким заплесневелым зашоренным формалистом. Это, между прочим, давно не модно! — Я мило улыбнулся и положил на первую купюру вторую, но уже повыше достоинством — полусотню.
Портье, наконец-то, перестал кочевряжиться и, смахнув баксы со стойки себе на стол, констатировал, скромно потупя взор:
— Вы очень убедительны, господа. Бориса Николаевича найдете на втором этаже в комнате под номером двадцать два.
Поднявшись по широкой лестнице с ковровым покрытием на нужный этаж, мы быстро отыскали номер хитромудрого русского еврея.
Дверь оказалась не запертой. Комната была ярко освещена. Горели не только хрустальная люстра под потолком, но и три настенных бра. Прямо праздничная иллюминация нас встречала. Я посчитал это за хорошее предзнаменование.
Господин Фельдман выглядел точно так, как я себе и представлял: излишне полноватый, с заметной проседью в рыжих волосах, с лоснящимся, гладко выбритым лицом и ушами-"пельменями". В добротном твидовом костюме и розовой рубашке без галстука. Он вальяжно сидел в одном из кресел, окружавших круглый стеклянный стол и весело блестел на нас своими агатовыми глазами.
— Проходите, господа, не стесняйтесь! — полуулыбнулся Борис Николаевич, совсем не удивившись неожиданному вторжению. — Что за проблемы привели вас ко мне в столь неурочный час? Присаживайтесь, Евгений Михайлович, вместе со своим спутником и чувствуйте себя как дома.
— Вы меня знаете? — слегка опешил я.
— Разумеется! — ухмыльнулся хозяин гостиничного номера. — Кто же не знает владельца стриптиз-клуба "У Мари" и отеля "Кент"? Даже наш портье помнит вас в лицо! Вы в городе личность очень известная, господин Монах, не надо скромничать!
— В натуре? — Я даже немного расстроился, но сделал вид, что весьма доволен личной популярностью. — В таком случае, мы легче поймем друг друга и, уверен, сможем договориться.
Я уселся в кресло напротив Фельдмана, Цыпа последовал моему примеру.
— Очень интересно! — без всякого энтузиазма отозвался Борис Николаевич, прищурившись. — Даже архиинтересно! И о чем же, дорогой Евгений Михайлович, вы желаете договориться? Надеюсь, не о том, чтоб стать куратором нашей гостиницы? Хочу сразу поставить вас в известность, что этот финт не пройдет. Вы, безусловно, человек с серьезной репутацией, но и мы не лыком шиты, господин Монах!
"Вот морда иудейская! — в сердцах подумал я, сдерживая сильное раздражение, рвавшееся наружу. — Далась ему моя кликуха!"
Одарив собеседника своей коронной доброжелательной улыбкой, вложил в голос самые убедительные ноты:
— Борис Николаевич, вы совершенно напрасно так нервничать изволите. Никто рэкетировать вас, любезный, не собирается, уж поверьте слову серьезного — как сами утверждаете — человека.
С лица Фельдмана заметно спало мускульное напряжение, взгляд из пристально-настороженного стал просто внимательным, только что прямая спина снова расслабленно вернулась в мягкие объятия кресла. Он даже задумчиво покосился на компактный холодильник-бар в углу комнаты, видно, гостеприимно желая предложить нам выпить. Но почему-то передумал, козел.
— Так о каком предмете вы хотели со мной потолковать, уважаемый Евгений Михайлович? — уже совсем иными словами и другим тоном переспросил заместитель гендиректора.
— Сущий пустяк, Борис Николаевич! — заверил я, для пущей убедительности подняв ладони вверх. — Яйца выеденного не стоит, в натуре!
— Очень интересно, — вяло отозвался Фельдман. — А можно как-то конкретизировать?
— Пожалуйста! Ваше заведение славится в городе чисто пуританскими нравами — даже в ресторацию девушку без сопровождающего спутника не пускают. Ну это не мое, в общем-то, дело. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Претензий никаких не имею, но просьбочка одна-единственная есть в наличии.
— Любопытно, — Фельдман подозрительно уставился в мое честное лицо. — И какая же именно?
— Прошу разрешить завтра приход на территорию гостиницы нескольких наших девчат. Для меня это жизненно важно, а вам никаких особых хлопот, уверяю, они не доставят. Будут вести себя натуральными пай-девочками. Я даже готов заплатить наличными за такую маленькую, но дружескую услугу. Подумайте — вы же деловой человек!