Поджарый седоватый мужчина, сидевший на лавке, поднялся на ноги, беспокойно заходил из угла в угол. Из-под рукавов кожаного чехла выглядывала кольчуга, сбоку в потёртых ножнах висел прямой меч.
— Ещё и Серьга вот запропастился, — пробормотал он вполголоса. — Ну, пусть догоняет как хочет… Ларец куда уложили?
В сенях зашуршало. Сероглазая ткаха уронила разом и бральницу, и берёсту с узором, братец Аро подхватил на руки кошку, мужчина мигом оказался возле двери.
Та приоткрылась. В щель сунул вихрастую голову молодой парень. Заметив, какой переполох вызвало его появление, он подмигнул девкам, смущённо заулыбался:
— Да тихо всё, дядя Космохвост… Я так просто.
Мужчина убрал руку с меча:
— Серьга-то появился?
— Нет, дядя. Не появлялся.
Дверь снова закрылась.
— Шапку вздень, олух! — рявкнул вслед Космохвост.
В сенях прыснули смехом. Шаги удалились.
— Ещё вот и Серьга как в прорубь свалился, — проворчал Космохвост. Проходя мимо резчика, подгрёб ногой стружки, строго велел: — Станем насовсем уходить, подметёшь тут.
Мальчик, не поднимая глаз от работы, послушно кивнул:
— Подмету, дядя Космохвост.
Как и сестрица, он брал ремесленную снасть левой рукой.
Перепутный дом, выстроенный ещё прежде Беды, был просторным. В большой избе, где прежние хозяева витали семьёй, теперь была чистая повалуша. В малой, некогда предназначенной для гостей, стучали горшками стряпеи. Решив перебраться за море, хозяева оставили двор двум вольноотпущенницам, старой и молодой. Женщины взялись домостройничать, дело пошло неожиданно споро. Не пожалели небось, что решили остаться. Проводят нынешних жильцов и с теми же поклонами выйдут новых встречать.
За стеной послышались голоса, потом дверь снова открылась. Вошёл крепкий мальчишка, принёс шаечку да деревянное ведёрко. Над горячей водой перебегал пар.
— Полночи осталось, — проговорил мальчик с надеждой. — Может, хватит уже мне голову светлить?..
Волос у него был по концам в точности как у белобрысого Аро, возле корней проступала природная русость.
Космохвост кивнул, думая о своём, проворчал:
— Верно, хватит. А ты светли знай.
Красёнушка взяла у паренька шайку, посыпала на дно горсть колючего порошка из лубяной коробочки, залила водой. Изошёл такой дух пареного сена и летних цветов, что даже братец Аро оставил работу и потянул носом, а на губах обозначилось что-то вроде улыбки.
Ткаха пересела, оттягивая привязанные к поясу нитки, свободной рукой подняла бёрдо, напряжённо зашевелила губами, глядя на берёсту. В таком положении считать узорные нитки было ещё тяжелей.
Русый мальчишка обречённо вздохнул, усевшись, низко наклонился над шайкой. Из-под ворота стёганки явили себя железные звенья.
— Шею вытяни, — велела девочка.
Стала привычно плескать ему на голову душистое зелье, с тщанием втирать в корни волос. Он что-то бормотнул ломким голосом, недовольно. Остаток ночи ему предстояло маяться в старом полотенце, намотанном словно бабий повойник, и терпеть шуточки по этому поводу.
Братец Аро вдруг сказал:
— Дядя Космохвост, может, лучше меня под него луковой шелухой красить? Я небось терпеливый…
Страдалец погрозил ему кулаком. Девки засмеялись.
Космохвост не ответил. Он смотрел на кошку. Та, оставив играть стружками, подбежала к двери и напряжённо выслушивала за ней что-то, ускользавшее от косного внимания людей. Когда кошка вдруг распушилась, став в три раза больше обычного, поставила веретеном хвост и яростно зашипела, Космохвост принял решение. Обернулся к четверым подопечным, увидел, что все они тоже смотрят на кошку, резко выдохнул:
— Прячься!
…Ребята на миг замерли. Или наоборот — не они замерли, а время продлилось. Ткаха медленно-медленно резала маленьким ножиком привязанные к поясу нити, они утекали в щели и отверстия бёрда, знаменуя неворотимый конец. Космохвост накануне услышал, как шептались названые сестрицы: пояс, если выйдет хорош, предназначался ему. Мокроголовый парнишка отряхивался по-собачьи, не дожидаясь рук с полотенцем, а у вдумчивого Аро падал из-под резака последний завиток стружки. Ложка, и это Космохвосту тоже было известно, предназначалась дядьке Серьге. Всё равно больше нечем было отблагодарить за верную службу, а ложки получались сущее загляденье…
А потом они все разом сорвались с мест, потому что он крепко научил их, как поступать, если однажды он вот так велит прятаться.