Имя Вильтораса вызвало мгновенный отклик у братьев. Эдгар нахмурился.
— Вильторас... Мы сражались с его теневыми отродьями в осаде Дракенхольма несколько месяцев назад, — тихо сказал он, внимательно смотря сначала на Аэллин, а потом на Иларию. — Это дело всей нашей жизни — уничтожить его.
Илария внимательнее посмотрела на Эдгара. Её лицо, ранее холодное и настороженное, теперь стало сосредоточенным.
— Вы были в том сражении? — спросила она. В её голосе звучала смесь удивления и интереса. — Значит, слухи о двух братьях, уничтоживших источник тьмы в самом сердце города, правдивы?
Рамир, чувствуя себя чуть свободнее, улыбнулся, пожав плечами.
— Мы просто делали то, что могли. А если это привело к какой-то пользе для города, то, наверное, это больше заслуга удачи, чем наших умений.
— Ха! — коротко ухмыльнулся Эдгар. — Не слушайте его. Он скромничает. Мы всей душой верим в нашу цель — уничтожить эту заразу из мира живых. Вот только вдвоём с подобным ризеном бороться непросто...
— Тем не менее вы сделали гораздо больше, чем многие, кто носит пышные доспехи или хвастается своими мечами, — мягко сказала Аэллин, скрестив руки на груди. — Это заслуживает уважения.
Илария, казавшаяся менее разговорчивой, всё же тоже решила добавить:
— Не каждый человек решится на битву с отродьями Вильтораса. Особенно с теми, кто охраняет его храмы. Тем более, с теми, кто побеждает.
Эти слова вызвали молчаливое уважение между всеми четырьмя. В некотором смысле, как охотницы на тварей из леса, так и братья были воинами, посвятившими свои жизни защите мира. Но как только напряжение стало спадать, разговор переместился в более лёгкое русло.
— А вас что сюда привело? — спросил Рамир, глядя прямо на Аэллин. Было что-то в её мягкой улыбке и открытом взгляде, что заставляло его голос становиться чуть менее уверенным, чем обычно.
— Мы выросли в этой части леса, — ответила эльфийка. — Когда появились демоны, многие наши сородичи отправились в западные долины. Мы с сестрой решили остаться, чтобы защищать эти земли.
— Потому что это наш дом, — добавила Илария с ноткой твёрдости в голосе, отчётливо выделяя слово «наш».
— Мы обе хорошо владеем луком и копьём, — продолжила Аэллин. — И знали, что хоть кто-то должен остаться, чтобы остановить распространяющуюся тьму.
— Это похоже на нашу историю, — вставил Эдгар, лениво наклоняясь назад, чтобы найти удобное положение на трухлявом дереве. — Мы потеряли родителей в первые дни нашествия и поклялись никогда не допустить, чтобы ещё чья-то семья страдала так, как наша.
Спустя несколько часов разговоров братьям удалось «сломать лёд». Эдгар заметно больше интересовался мнением Иларии, особенно тогда, когда речь шла о тактике и её подходе к охоте на монстров. Она говорила с достоинством, избегая ненужных слов, но каждое её высказывание несло в себе силу и недюжинный опыт. Её прямолинейность и сила характера завораживали Эдгара. Он не раз ловил себя на том, что рассматривал её резкость с большим уважением.
Тем временем Рамир больше сосредоточился на разговоре с Аэллин. Она часто смеялась, шутила и время от времени поддразнивала его мягкими, но точными словами.
— Мечник с тёмным прошлым и такими же тёмными глазами, — лукаво сказала она, слегка склонив голову в сторону Рамира. — Из вас бы вышел хороший герой-роман в нашем народном эпосе.
— Надеюсь, доживу до конца этой истории, чтобы самому её прочитать, — ответил Рамир с отработанной улыбкой, которая, к его удивлению, заставила эльфийку смеяться ещё громче.
Время пролетело незаметно. И когда солнце начало постепенно опускаться за горизонт, лес окутался золотыми отблесками. Братья и сёстры поняли, что этот день был куда лучше, чем они ожидали.
С этого дня началась новая глава в жизни братьев и сестёр. Они договорились, что вместе смогут патрулировать леса, помогать друг другу справляться с оставшимися демонами и тенями Вильтораса и... просто находить радость в совместных беседах и компании. Каждый день был наполнен новыми беседами, тренировками и даже незаметно растущей симпатией между парнями и эльфийками.
Эдгар всё чаще и чаще находил поводы проводить больше времени с Иларией. Её дисциплинированность, строгий характер и её хищный взгляд привлекали его. Он знал, что за её спокойной и закрытой сердцем маской скрывается доброта, которую он жаждал познать.
Рамир, в свою очередь, всё больше разглядывал в Аэллин не только искусную лучницу, но и невероятно обаятельную и весёлую спутницу. Её мягкость компенсировала суровый мир вокруг них, а её шутки заставляли его чувствовать себя живым.