Она не ответила ему прямо, но сказала: "Это загадка, почему они выбрали тебя. Подготовка ритуала по твоему воспитанию стоила дорого — ехать в глушь, чтобы найти тебя, транспортировать обратно — это большая проблема, когда поблизости есть активные вампиры.
- Есть?
Хорст внезапно почувствовал себя намного менее особенным.
Алиша сморщила нос.
- Носферату. Немногим больше, чем крысы в человеческом обличье, но не все они глупы. Было бы довольно легко найти человека с достаточным количеством мозгов и без морали, чтобы взяться за эту работу. - Она критически посмотрела на Хорста. - Может быть, они просто хотели что-нибудь покрасивее для своего генерала мертвых.
Прежде чем он успел сказать что-нибудь о своем ужасе от того, что его выбрали в целях хороших связей с общественностью — предположительно, с намерением в какой-то момент поместить его на вербовочных плакатах, — она сказала:
- В любом случае, Альсагер водит свою стаю туда раз или два в месяц. - Кивком головы она указала на город внизу. - Когда они будут уверены, что ты тот ... мужчина, который им нужен, когда они решат, что могут доверять тебе, они позволят тебе сделать то же самое.
- Что именно делать?" - спросил Хорст с растущей болью в сердце.
- Покинь замок. Спустись в город и сам найди себе еду.
- С чего бы...
- Это ведь то, что делает Повелитель Мертвых, не так ли? Ты можешь спуститься туда, накормиться и начать создавать новых вампиров.
- Я никогда … Я бы никогда...
- Как ты думаешь, откуда вчера вечером взялась кровь для твоего ужина? Добровольные доноры? Ее взяли.
Хорст подумал о чаше, полной крови, он подумал о стакане. Он вспомнил исходящий от него пикантный аромат, даже тогда он знал, что все это исходит из одного источника, знал, что чует в нем ужас, все химические вещества, которые человеческое тело выбрасывает в кровоток, когда хочет сражаться или улететь. Это тело не могло сделать ни того, ни другого, просто беспомощно лежало, пока вводили иглу и выпивали еду для новоприбывшего. Взяли более пинты крови. Он подумал о пустом стакане, о том, как хорошо он себя чувствовал, смакуя кровь и привкус страха, который пришел с ней.
Хорст прижал тыльную сторону ладони ко рту и застыл в ужасе, его взгляд метался от одной секции пола к другой, но совершенно не обращал внимания ни на что, что он видел. Он посмотрел на Алишу.
- Кто ты? И не говори “друг”.
- Я тебе не подруга, - ответила она, твердо встретив его взгляд. - Но ты действительно не такой, как мы ожидали. В конце концов, я тоже не очень уверен, что я твой враг.
- Что? Что это значит? - Хорст был сбит с толку, и это замешательство злило его. У него начало складываться совершенно отчетливое ощущение, что, когда Алиша говорила о нас, она имела в виду вовсе не Ministerium Tenebrae. - Которым ты был?
Алиша начала отвечать, но так и не смогла зайти так далеко. Приглушенный звук выстрела остановил слова у нее в горле. Она посмотрела в окно.
- Иногда в городе стреляют, - сказала она. - Там почти нет закона.
- Нет. - Хорст направлялся к двери. - Это донеслось изнутри замка.
Он распахнул дверь в прихожую, пересек ее несколькими широкими шагами и более осмотрительно открыл дверь в коридор, Алиша шла в нескольких шагах позади него. Если он и беспокоился о том, что его уход могут подслушать, то все было напрасно, поскольку в замке царило столпотворение, крики и топот шагов эхом отражались от каменных стен. Затем раздался еще один выстрел и крик смертельной агонии.
Хорст добрался по дорожке до одного из многочисленных залов замка, который представлял собой впечатляющий вход с внутреннего двора. Примерно в двадцати футах от двери, ведущей во внутренний двор, лежал Герман с револьвером в руке, а на небольшом расстоянии от него лежал обнаженный мужчина, корчившийся ничком в расширяющейся луже темной крови. Мужчина был волосат до странной степени, но по мере того, как Хорст наблюдал и предсмертные судороги ослабевали, густая шерсть на спине мужчины редела, как будто вплавляясь в его плоть. Изумленно моргнув, Хорст понял, что наблюдает за смертью оборотня.
Герман попятился к двери, его револьвер раскачивался из стороны в сторону, как предупреждение любому, кто окажется настолько глуп, чтобы попытаться остановить его. Хорст наблюдал за развитием событий, совершенно сбитый с толку. Почему оборотень напал на Германа? Разве они все не были на одной стороне? Одна большая счастливая семья заговорщиков, открывающая новую блестящую эру прав монстров?
Затем дверь распахнулась, и Герман повернулся лицом к этой новой угрозе. На мгновение снаружи ничего не стало видно. Затем что-то медленно двинулось, уверенно и неумолимо приближаясь к Герману. Откуда-то раздался голос леди Мизерикорд.
- Держите своих ... людей подальше от него, лорд Девлин! Больше не нужно умирать. Я разберусь с этим.
Мгновением позже причина ее уверенности стала очевидной. Зачем рисковать живыми, когда доступны мертвые? Фигура в дверях превратилась в ходячий труп, ужасающе худой, одежда висела на нем так же свободно, как и его собственная кожа. Не раздумывая, Герман выстрелил ей в голову, и она упала без звука, если не считать слабого шуршания упавшего белья. За ним уже стояли еще трое, а за ними в темноте двора слышался тот ужасный, тяжеловесный ритм, подобный смертельному маятнику, отмеченному походкой мертвецов.
С запозданием Хорст начал понимать, что, возможно, Герман не слишком высоко ценил Министерство.
- О, нет. - Алиша стояла рядом с Хорстом у перил наверху, зрители импровизированного представления "Гранд Гиньоль". Ее голос был едва громче шепота, дрожащего от волнения. - Герман...
Было невозможно, чтобы он услышал ее. И все же он поднял глаза и увидел их там. Он не дрогнул и не выказал ни малейшего страха. Он только произнес, а не выкрикнул ни единого слова, и до них дошло, как будто он стоял в шаге от них.
- Беги.
Затем он повернулся, уложил еще двоих ревенантов идеально подобранными пулями в голову, а затем без колебаний вставил ствол пистолета себе в рот под углом к центру неба и выпустил последний патрон в своем револьвере.
Когда он падал, в воздухе над ним клубился красный туман, Хорст отвернулся. Он хотел думать, что это было от ужаса, и в некотором смысле так оно и было. Но это был внутренний ужас от того, что, если бы он увидел, как Герман падает, его кровь разбрызгивается по голубому мраморному полу, Хорст мог бы обнаружить, что его смятение коренится в вопиющей растрате этой поддерживающей, драгоценной крови.
Однако то, что он отвернулся, имело то преимущество, что отвлекло его. Алиша ушла. Встревоженный ее скрытностью так же сильно, как и ее отсутствием, Хорст вернулся в приемную.
Войдя в соседнюю комнату, он удивил ее, увидев шкаф, где хранились чистящие средства. Он был в процессе того, как ее преданность долгу впечатлила его настолько, что она захотела навести порядок, в то время как сердце Германа едва перестало биться, когда она одной рукой достала из шкафа моток веревки цвета охры, а другой - полуавтоматический пистолет с очень деловым глушителем. Этим последним она затем выстрелила в него дважды, по одному разу в каждое легкое.
‘Ой! ’ воскликнул он, по крайней мере, не столько от негодования, сколько от боли. Он вынужден был признать, что боль была не такой сильной, как он ожидал от двух, вероятно, смертельных ран. ‘ Что?.. Однако внезапно говорить стало намного труднее, поскольку воздух со свистом вырывался из пулевых отверстий, как из плохо ухоженной фисгармонии. Влажная, слегка пузырящаяся фисгармония.
Он слегка пошатнулся, не уверенный, должен ли он опуститься на одно колено из-за того, что в него стреляли, или потому, что это было драматически правильным поступком. Он все равно сделал это, чтобы занять себя чем-нибудь, пока думал об этом.
Алише, напротив, вообще не требовалось времени на раздумья. Она засунула пистолет в петлю фартука горничной, открыла французские окна и теперь была на балконе, обвязывая конец веревки вокруг двух каменных перил. Когда она закончила — а это заняло всего несколько секунд, — она несколько раз сильно дернула за веревку, чтобы проверить ее надежность, прежде чем перекинуть свернутый кусок веревки через поручень в темноту. У него даже не было возможности натянуться под собственным весом, прежде чем она натянула простую петлевую обвязку через голову и плечи, чтобы закрепить ее подмышками, защелкнула карабин на веревке и обмотала ее вокруг своего тела. Она перелезла через перила и без колебаний прыгнула в пустоту.