- Когда ты закончишь? - спросил Кабал.
- Скоро. Уже собрали большую часть того, что нам понадобится. Еще десять минут?
- Спасибо, - сказал Кабал.
- Кто эта женщина? - требовательно спросил священник, указывая на дыру дрожащим пальцем. - Что она там делает?
- Свинец, - объяснил Кабал. - Нам нужен свинец. Не очень много. Думаю, не больше центнера. У тебя там его тонны, ты даже не заметишь, что немного пропало. Он посмотрел на дыру и задумался. - За исключением тех случаев, когда идет дождь.
- Как вы смеете! - отец Хорнунг выглядел так, словно готов был прибегнуть к насилию. - Как вы смеете осквернять эту церковь без...
Кабал поднялся, чтобы посмотреть священнику в глаза.
- Поскольку у вас, похоже, сложилось впечатление, что Красная Королева просто уйдет, если вы будете достаточно жаловаться, позвольте мне развеять ваши иллюзии. Это не так. Напротив, она укрепит свою власть в этой стране и искоренит все религии, кроме темных, с которыми она в настоящее время сравнивает покупки".
- Ты не можешь знать...
- Это леди Орфилия Нинука, дочь покойного графа Марешаля.
Враждебность мгновенно исчезла с лица священника, сменившись изумлением.
- Дочь графа? Разве она не умерла?
-Увы, нет.
- Но … Нет, ты ошибаешься. Она не может быть Красной Королевой. Леди Нинука была... есть просто немного взбалмошной.
- Нет, - сказал Кабал. - Она социопатка, которой нечего терять, и к тому же немного взбалмошная. Нам нужна зацепка, чтобы остановить ее. Если мы потерпим неудачу, у вас не будет церкви в течение года. Силы, которые она приводит в Миркарвию, не потерпят церквей.
Он уловил невысказанный вопрос в голове Хорнунга.
- Да, это именно те силы, о которых я говорю. Теперь, учитывая альтернативу, разве это не стоит нескольких сырых скамеек?"
Хорнунг, казалось, принял решение.
- Я могу достать брезент, чтобы прикрыть дыру.
Кабал улыбнулся, или, по крайней мере, он скривил лицо так, что уголки его рта приподнялись.
- Великолепно. Прагматизм вам идет, отец Хорнунг. А теперь, пока вы настроены на сотрудничество, у меня к вам крошечная просьба.
- Что? - переспросил Хорнунг. Он бросил взгляд на Паломера, который только пожал плечами. - Хочешь еще? Например?
- Ну, во-первых, вы не знаете, где мы могли бы раздобыть несколько больших бочек?
- Бочки?
Кабал кивнул.
- О, и плотник. И катафалк.
* * *
Атака произошла с запада. Когда часовые на крепостных валах замка Харслос прищурились на заходящее солнце, из-за поворота реки появился отряд численностью в несколько сотен человек и двинулся в боевом порядке на крепость.
Это не очень походило на военную операцию, и это было полностью преднамеренно. В очевидном беспорядке просматривалось тщательное планирование, призванное предположить еще одну незначительную демонстрацию гнева местных жителей на своих новых повелителей. Простые жители Миркарвии привыкли к тиранам и считали частью общественного договора то, что им разрешалось устраивать мессы, кричать и вздернуть пару магистратов, при условии, что они затем убегут в ночь и устроятся поудобнее, готовые к новым притеснениям, как только власти обнаружат пробел в их назначениях.
Однако их новые хозяева были совершенно другого сорта, и миркарвийский народ — все традиционалисты — не собирался соглашаться на всю эту новомодную чушь о ‘республике оккультного зла’, не дав почувствовать своих чувств. Это делалось в среднем раз в неделю или две и превратилось в рутину, которая начиналась с великолепного безразличия навозников в замке и заканчивалась энергичной игрой в ‘Съешь диссидента’ с участием оборотней. Миркарвийский народ, давно привыкший к энергичным отношениям со своим правящим классом, почувствовал, что формируется традиция, и начал думать, что, возможно, с новым режимом все в конце концов будет в порядке.
Эта развивающаяся гармония между подавляемыми и подавляющими отслеживалась и оценивалась милитаристскими умами тамплиеров — часть из которых прибыла с опозданием, "Великое зло", поднимающееся из песков Северной Африки, было признано ужасным злом, но не таким уж большим — и поэтому они смогли предсказать, что навязанная им дата нападения была не такой уж плохой, поскольку она довольно точно пришлась на благоприятное время, когда власти замка ожидали каких-то неприятностей от деревенщины, но как раз перед тем, как деревенщины действительно почувствовали себя весьма обиженными. достаточно, чтобы обеспечить это.
В это окно несбывшихся ожиданий вошли объединенные силы нескольких наиболее доброжелательных тайных обществ мира, где понятие "доброжелательный’ остается открытым для определенной интерпретации. По большому счету, они не привыкли скрываться в массовом порядке, но, к их чести, хорошо адаптировались. Тамплиеры сформировали свою тяжелую пехоту, мужчин (и нескольких женщин, поскольку орден больше не придерживался столь строго многих заповедей, в соответствии с которыми были сформированы тамплиеры; первыми были приняты правила никогда не бриться и вообще соблюдать некачественный туалет, и это когда стало понятно, что волосатость не обязательно соответствует благочестию, и Бог предпочел бы стоять с подветренной стороны, если им все равно?), которые расправлялись с врагами в их многочисленных священных войнах с энергией и уверенностью, или с грубостью и безжалостностью, в зависимости от точки зрения.
Справа от них находились более легкие стрелки Общества Ди, а слева - Желтые инквизиторы. Общество Ди уже потеряло многих из своих лучших в неудачном нападении месяцем ранее, и, хотя оно было усилено людьми, которые совершенно небыли — пропади пропадом эта мысль — наемниками, нанятыми британским правительством, и отдельными агентами британской разведки, которыми можно было прекрасно расходовать силы, они все еще были слабоваты. Однако в Желтых Инквизиторах недостатка не было. После столетий спокойного выполнения работы Ватикана, часто к великому удивлению Ватикана, который давным-давно забыл, что когда-либо существовала Желтая инквизиция, это был их грандиозный шанс встретиться лицом к лицу с воплощенным злом, и они с большим нетерпением ждали возможности воткнуть стилет ему под ребра. В оргии переписки и тайных рукопожатий инквизиторы очнулись от своей скрытной жизни и ответили с веселым удовлетворением профессиональных палачей и ассасинов в выходной день.
Общество Ди и Желтую инквизицию поддерживали ведьмы конкурирующих культов Гекаты и Медеи соответственно, которых тщательно держали отдельно друг от друга, чтобы никто не жаловался. Инквизиторы на самом деле попросили, чтобы Сестры, лишенные чувства юмора, были у них за спиной, возможно, потому, что их деловое поведение произвело на инквизиторов впечатление, но, скорее всего, потому, что инквизиторы находили сжатые губы и прищуренные глаза ведьм невыразимо забавными. В отличие от более известной инквизиции, Желтые нашли в себе чувство юмора, чтобы компенсировать потерю папских полномочий, и шли по жизни как мошенники и трубадуры, с песнями в сердцах и завинчиваниями пальцев в карманах. Было приятно наблюдать за иронией ведьм, традиционно распутных и похотливых, и инквизиторов, столь же традиционно мрачных и связанных долгом, меняющих свои стереотипы. Желтая инквизиция также не возражала против того, чтобы ведьмы стояли у них за спиной; они давно сменили косность и догмы на компромисс и прагматизм. Они судили по делам, и Сестры Медеи сделали много хорошего. Кое-какое зло тут и там, это было правдой, но ничто в масштабах того, чем угрожал Министерству Тьмы.
Точно так же Общество Ди довольствовалось тем, что их спины прикрывали вечно практичные Дочери Гекаты. Для них великая тайна всего сущего заключалась в их Богине-ведьме, великой даме древних пантеонов, перед которой даже Ньярлатхотеп, как было известно, вежливо кланялся и придерживал дверь открытой, и большая часть этой тайны могла быть выражена словами: "Все это больше, чем ты можешь вынести, так зачем беспокоиться?’ Таким образом, они продолжали жить как агенты Гекаты, придерживаясь принципов, которые колебались между ‘Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой" и "Делай, как хочешь, и это будет справедливая часть закона’. Сумев примирить христианство, Телему, некоторые неясные верования Матери-Земли и поклонение древней и непознаваемой богине сил, с которой к тому же было довольно весело на вечеринках, Дочери Гекаты могли позволить себе быть терпеливыми и счастливыми, потому что независимо от того, кто в конечном итоге победит в войне за творение, это каким-то образом все равно будут они. Тем временем они ежедневно спрашивали себя: "Что бы сделала Геката?’ - а затем выбрали самый приятный вариант. В их философии ‘приятный’ не обязательно означал ‘безопасный", и именно так многие из них оказались там, у бреши. Они могут умереть, но, по крайней мере, сделают это, выводя из себя силы серьезности.