Тем не менее, однажды он посетил определенный адрес в Марселе, чтобы взять определенные тексты из частной библиотеки некроманта, который был болваном и, по профессиональному мнению Кабала, не заслуживал их. Он обнаружил, что это место не охранялось, а воздух был зловонным, потому что некий некромант был определенно мертв - пародия на папскую буллу, прикрепленную к его груди стальным колом, вбитым насквозь и пригвоздившим его к половицам. То немногое, что Кабал смог прочесть на пергаменте (из-за пятен крови), было написано на отвратительной латыни, но, к его удовлетворению, выявило причастность Желтой инквизиции. Гораздо больше его порадовало то, что убийца проделал очень поверхностную работу по уничтожению бумаг убитого и пропустил потайной уголок, в котором хранились самые редкие произведения искусства. Кабал смог без помех наполнить чемодан редкими и полезными книгами и манускриптами, что доставляло ему удовольствие и вполне стоило вони и мух. Таким образом, Кабал был благосклонно расположен к Желтой инквизиции, какими бы жестокими идиотами они ни были.
Две женщины заняли места прямо напротив друг друга и были так ледяноучтивы друг с другом, что Кабал предположил, что одна из них была представительницей Дочерей Гекаты, а другая - агентом Сестер Медеи, отколовшейся группы. Для стороннего наблюдателя эти группы были функционально идентичны, но Кабалу однажды почти невыносимо долго читали лекции о различиях между ними. Он прятался за полуразрушенной стеной разрушенного фермерского дома в то время, когда медеанцы развернулись, чтобы прицелиться в него, и допустил ужасную оплошность, приняв их за гекатианцев. Очевидно, гекатианцы были сплошными башнями из слоновой кости и теориями, никогда ничего не доводившими до конца, в то время как мидийцы были более воинственными. Интересно, что однажды он обнаружил, что обладает гекатианской документацией, в которой говорилось точно то же самое, но с заменой имен местами. Как бы мало это ни стоило, он обнаружил, что иррационально предпочитает Дочерей Гекаты, хотя бы потому, что Гекату он предпочитал Медее. Он чувствовал, что в хтонической богине есть нечто большее, чем восхищение колдуньей-детоубийцей.
Присутствие за столом завершали профессор Стоун, Алиша Бартос и мисс Вирджиния Монтгомери, последняя налила себе еще кофе, и лихорадочный блеск в ее глазах свидетельствовал о том, что "соли пилота" еще не полностью подействовали. Хорст притаился в углу, сидя на ящике с чаем, и сводил на нет любую угрозу, которую могло привнести его вампирское присутствие, читая древнюю копию Комиксов, которую он где-то нашел.
- Это будет кратко, - сказал профессор, взяв на себя роль председателя. - Мистер Кэбэл и особенно мисс Монтгомери проделали сегодня долгий путь и нуждаются в отдыхе. По сути, мы здесь для того, чтобы представиться друг другу и заявить о нашей совместной решимости довести это дело до конца. Хотя я понимаю, что между сторонами может быть некоторая ... напряженность, крайне важно, чтобы мы были едины в этом текущем начинании.
Не было ни ропота согласия, ни несогласия, только каменное молчание. Почти все за столом, казалось, смотрели на Кабала.
Профессор кашлянул, почувствовав неловкость собравшихся. Желтый Инквизитор достал стилет и начал ковырять им в зубах, все это время пристально глядя на Кабала.
— Что ж, возможно, если я обойду стол, мы все сможем начать...
- Иоганн Кабал, некромант, - представился Кабал.
Он собирался развить этот момент, конкретно сославшись на то, что вряд ли там был хоть один из них, кто не хотел бы убить его, и если они хотели попробовать, они должны были выбросить это из головы сейчас (в этой браваде он полагался бы в первую очередь на добрые услуги своего брата, чтобы защитить его, а не на собственную меткость).