- Святая вода? - насмешливо крикнул он. - Что это? Ты думаешь, мы похожи на бесполезных созданий Мизерикорда? Или... - Он рассмеялся ужасным лающим смехом. - Ты благословляешь нас? Как мило! Как заботливо! Как...
Именно тогда запах тумана наконец достиг его ноздрей. Он почти сразу что-то заметил, но списал это на выхлопные газы энтомоптера. Теперь он знал по-другому.
"Spirit of ’76" года заключался в том, что из воздуха вырывался дух авиационного топлива.,,
Он увидел, как "" и "Buzzbomb" приближаются к его отряду, уже совершившему бреющий бросок.
- ... дерьмо, - сказал он, и последние слова показались ему менее забавными. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо...
Ружья Минка палили, потоки их пуль сверкали трассирующими, и — когда яркие пули пробили слой паров горючего, плавающий над ликантропами, — воздух тоже вспыхнул, хотя и ненадолго. Кабал объяснил, что такой туман не просто будет гореть, но и взорвется. Он был совершенно прав. Время для атаки было выбрано точно; головной энтомоптер находился уже в четверти мили от цели с полностью открытыми дросселями, чтобы избежать взрыва, а самолет, которому было поручено осветить облако, набрал высоту и рассеялся, как только его короткие очереди — плотные от трассирующих снарядов — поднялись в воздух.
Взрыв был поверхностным и жестоким. Те, кто находился непосредственно под ними, были раздавлены и обожжены, тех, кто находился по краям, отбросило мощной волной избыточного давления. Ракшаса, визжащего, как кошка, перебросило через ров, и он, кувыркаясь в полете, врезался в стену замка и беззвучно рухнул на землю. У тех, кто не сгорел, легкие разорвались в груди, барабанные перепонки разлетелись вдребезги, глазные яблоки были раздавлены.
Сила сотрясения поразила даже атакующие силы, несмотря на то, что они ожидали этого, и стрельба из их рядов прекратилась. Оборотни лежали искалеченные и более чем мертвые. Тут и там наблюдалось движение — искалеченный медведь-оборотень здесь, выпотрошенный лис-оборотень там жалко цеплялись за свои жизни. Убедившись, что их оружие заряжено серебром, нападавшие двинулись вперед, чтобы расправиться с выжившими.
Строй дрогнул, когда из завесы дыма и пара, поднимавшегося от плоти и травы, появилась огромная фигура, бросившаяся в атаку. С обгоревшей шкурой и копной жестких черных волос между плечами, охваченный пламенем, бык—оборотень — воплощение Минотавра - обрушился на потрясенные ряды тайных обществ.
Раздался удивительно громкий хлопок. Бык-оборотень продолжал бежать еще несколько шагов, пока его метаболизм с сожалением не признал, что даже его вегетативные процессы столкнулись с некоторыми проблемами теперь, когда мозг быка-оборотня был полностью разжижен, и в этот момент существо безвольно упало вперед и осталось лежать, подергиваясь, на дерне. Постепенно он начал превращаться в человека, клерка-кредитора из компании по производству канцелярских товаров в Бейсингстоке.
Атропос Страка одобрительно похлопала по бреши в позаимствованном у Holland & Holland слоновьем ружье .577 Nitro Express. Эффект от массивной пули калибра 750 мм был весьма приятным. Она знала, что утром на ее плече будет сильный синяк, но это было лучше, чем быть забоданной быком-оборотнем. Клика некромантов предложила ей пистолет, когда он решил, что это слишком громоздкое оружие, чтобы использовать его во время проникновения, и, в любом случае, тяжелые силы Министерства будут за пределами замка, если все пойдет по плану. Она кивнула тем, кто был поблизости, многие из которых вертели головами в попытке унять звон в ушах.
- Мне нравится это ружье, - сказала Атропос Страка. - Хорошее ружье.
Профессор Стоун оглянулся и увидел Корку Ольвирдоттира, нервно смотрящего вперед. Она поймала его взгляд, улыбнулась и подняла вверх большой палец, но ее улыбка была слабой. Вряд ли он мог винить ее. Кабал проанализировал для них вероятные волны атаки в своем бесконечном, часто надменном, но — как выяснилось — очень точном брифинге. Он отверг нежить как нечто недостойное его внимания, оборотней как лишь немного более проблематичное, и он предложил способы быстрого и эффективного уничтожения их, которые зарекомендовали себя наиболее драматично. Затем он изложил свой взгляд на то, какой должна быть третья волна, и сказал им:
- Это когда вы, скорее всего, умрете.
У Иоганна Кабала могло быть много положительных качеств, подумал профессор, но воодушевляющие речи нигде среди них не фигурировали.
