- О, - вдруг сказал он.
Кабал повернулся и остановился. Хорст поднял глаза, чтобы выяснить, почему его брат так долго не посещал его, и заметил его отношение. Он проследил за взглядом Кабала через его плечо и увидел в маленькой нише напротив еще одну дверь, похожую на ту, через которую они вошли.
- Как ты думаешь, куда она ведет? - спросил он.
- Я не знаю, - сказал Кабал. - Могу только догадываться, что она ведет за внешние стены.
Удобные пути отхода необходимы в нашей профессии. Природа этого предположения была раскрыта не сразу, потому что вместо этого он присоединился к Хорсту у туалетного столика.
- Что это?
Хорст протянул ему маленькую затемненную фотографию в рамке, которую он обнаружил.
- Вот она, - сказал он.
- Действительно, это она.
Прошло много времени с тех пор, как Иоганн Кабал встречался с леди Орфилией Нинука, но он никогда не забывал лица, особенно если оно принадлежало кому-то, кто желал ему зла. Ее маленькая империя Красной Королевы, возможно, и потерпела крах той ночью, но он найдет ее и позаботится о ней, и она перестанет быть проблемой. Однако только Небеса знают, где она прячется. Их лучшим шансом было найти Мизерикорд и выяснить все, что ей известно.
- Кто это с ней? - спросил Хорст.
Снимок был сделан в более счастливые времена для леди Нинуки, то есть за несколько дней до того, как она встретила Иоганна Кабала. Она стояла, лукаво улыбаясь, рядом с пожилым мужчиной в военной форме. Он вообще не улыбался; на самом деле, он смотрел на камеру так, словно это было проявлением чертовой наглости с ее стороны - осмелиться сфокусировать свет на фотоэмульсии, которая когда-то отражалась от его лица.
- Ее отец, - медленно произнес Кабал. Что-то в этом обмене информацией беспокоило его. Разве он уже не рассказал Хорсту о графе Марешале? Он оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на Хорста. Недавняя история с двойниками внезапно заставила его задуматься, был ли Хорст триумфатором в конце концов.
Хорст нахмурился в точности тем тоном ‘Мое замешательство велико’, который Кабал знал всю свою молодость, и это во многом успокоило его. Это правда, что пожиратели форм поглощали большую часть своей добычи, но включало ли это в себя все недостатки и манеры поведения, он не знал. И все же казалось маловероятным, что коварный двойник снизойдет до того, чтобы выглядеть таким невежественным.
- Это предположение? - спросил Хорст. - Ты не можешь знать, что это ее отец. Вы сказали, что никогда о ней не слышали.
Внезапно Кабал понял. Он посмотрел на фотографию улыбающейся леди Нинуки и ее покойного отца и похолодел.
- Хорст. Скажи мне, кто изображен на этой фотографии?"
Хорст снова выглядел озадаченным и слегка подозрительным.
- Это Мизерикорд, - сказал он. - Леди Мизерикорд. Женщина-некромант. Боже мой, Иоганн, я тебе о ней столько раз рассказывал.
Кабал побледнел, хотя бледный человек, становящийся еще бледнее в темной комнате, - явление едва заметное.
Хорст, однако, заметил.
- Что случилось, Иоганн? Ты ужасно выглядишь.
Разум Кабала лихорадочно работал, пытаясь сложить кусочки воедино, но безуспешно.
- Она держала меня за дурака, - сказал он, затем покачал головой. - Нет. Она выставила нас дураками, тебя и меня, Хорст. Это Орфилия Нинука. Красная Королева. Она манипулировала нами. И... Министерством. Они бы никогда не согласились иначе. Они бы никогда... - Он огляделся с маниакальным блеском в глазах. - Почему? Чего она хочет?
Хорст взял фотографию у Кабала и изучал ее. Его озадаченный вид никак не рассеивался.
- Женщина, отца которой ты убил? Мизерикорд все это время была Красной Королевой ...? Ну, месть, я бы подумал.
- Месть? - Кабал повернулся к нему со слегка истеричным смешком. - Месть? Все это ради мести? Хорст, не было бы дешевле и прямее просто нанять несколько компетентных убийц и послать их за мной, а не, скажем, подкупать свою собственную страну и объявлять ее открытым домом для всех доступных монстров? Обращаетесь за помощью к могущественному тайному обществу специально для того, чтобы съесть его высокопоставленных членов? Навлекая на себя гнев горстки других тайных обществ, которые просто не согласны с таким дурачеством?