Прежде чем он успел сказать что-нибудь о своем ужасе от того, что его выбрали в целях хороших связей с общественностью — предположительно, с намерением в какой-то момент поместить его на вербовочных плакатах, — она сказала:
- В любом случае, Альсагер водит свою стаю туда раз или два в месяц. - Кивком головы она указала на город внизу. - Когда они будут уверены, что ты тот ... мужчина, который им нужен, когда они решат, что могут доверять тебе, они позволят тебе сделать то же самое.
- Что именно делать?" - спросил Хорст с растущей болью в сердце.
- Покинь замок. Спустись в город и сам найди себе еду.
- С чего бы...
- Это ведь то, что делает Повелитель Мертвых, не так ли? Ты можешь спуститься туда, накормиться и начать создавать новых вампиров.
- Я никогда … Я бы никогда...
- Как ты думаешь, откуда вчера вечером взялась кровь для твоего ужина? Добровольные доноры? Ее взяли.
Хорст подумал о чаше, полной крови, он подумал о стакане. Он вспомнил исходящий от него пикантный аромат, даже тогда он знал, что все это исходит из одного источника, знал, что чует в нем ужас, все химические вещества, которые человеческое тело выбрасывает в кровоток, когда хочет сражаться или улететь. Это тело не могло сделать ни того, ни другого, просто беспомощно лежало, пока вводили иглу и выпивали еду для новоприбывшего. Взяли более пинты крови. Он подумал о пустом стакане, о том, как хорошо он себя чувствовал, смакуя кровь и привкус страха, который пришел с ней.
Хорст прижал тыльную сторону ладони ко рту и застыл в ужасе, его взгляд метался от одной секции пола к другой, но совершенно не обращал внимания ни на что, что он видел. Он посмотрел на Алишу.
- Кто ты? И не говори “друг”.
- Я тебе не подруга, - ответила она, твердо встретив его взгляд. - Но ты действительно не такой, как мы ожидали. В конце концов, я тоже не очень уверен, что я твой враг.
- Что? Что это значит? - Хорст был сбит с толку, и это замешательство злило его. У него начало складываться совершенно отчетливое ощущение, что, когда Алиша говорила о нас, она имела в виду вовсе не Ministerium Tenebrae. - Которым ты был?
Алиша начала отвечать, но так и не смогла зайти так далеко. Приглушенный звук выстрела остановил слова у нее в горле. Она посмотрела в окно.
- Иногда в городе стреляют, - сказала она. - Там почти нет закона.
- Нет. - Хорст направлялся к двери. - Это донеслось изнутри замка.
Он распахнул дверь в прихожую, пересек ее несколькими широкими шагами и более осмотрительно открыл дверь в коридор, Алиша шла в нескольких шагах позади него. Если он и беспокоился о том, что его уход могут подслушать, то все было напрасно, поскольку в замке царило столпотворение, крики и топот шагов эхом отражались от каменных стен. Затем раздался еще один выстрел и крик смертельной агонии.
Хорст добрался по дорожке до одного из многочисленных залов замка, который представлял собой впечатляющий вход с внутреннего двора. Примерно в двадцати футах от двери, ведущей во внутренний двор, лежал Герман с револьвером в руке, а на небольшом расстоянии от него лежал обнаженный мужчина, корчившийся ничком в расширяющейся луже темной крови. Мужчина был волосат до странной степени, но по мере того, как Хорст наблюдал и предсмертные судороги ослабевали, густая шерсть на спине мужчины редела, как будто вплавляясь в его плоть. Изумленно моргнув, Хорст понял, что наблюдает за смертью оборотня.
Герман попятился к двери, его револьвер раскачивался из стороны в сторону, как предупреждение любому, кто окажется настолько глуп, чтобы попытаться остановить его. Хорст наблюдал за развитием событий, совершенно сбитый с толку. Почему оборотень напал на Германа? Разве они все не были на одной стороне? Одна большая счастливая семья заговорщиков, открывающая новую блестящую эру прав монстров?
Затем дверь распахнулась, и Герман повернулся лицом к этой новой угрозе. На мгновение снаружи ничего не стало видно. Затем что-то медленно двинулось, уверенно и неумолимо приближаясь к Герману. Откуда-то раздался голос леди Мизерикорд.
- Держите своих ... людей подальше от него, лорд Девлин! Больше не нужно умирать. Я разберусь с этим.
Мгновением позже причина ее уверенности стала очевидной. Зачем рисковать живыми, когда доступны мертвые? Фигура в дверях превратилась в ходячий труп, ужасающе худой, одежда висела на нем так же свободно, как и его собственная кожа. Не раздумывая, Герман выстрелил ей в голову, и она упала без звука, если не считать слабого шуршания упавшего белья. За ним уже стояли еще трое, а за ними в темноте двора слышался тот ужасный, тяжеловесный ритм, подобный смертельному маятнику, отмеченному походкой мертвецов.