Он был уверен, что это могло быть только Общество Ди. Вот и все для крошечного собрания заинтересованных ученых, которое устроил Министерство. Любое общество, которое могло выставить более пятидесяти вооруженных душ с вспомогательными легкими полевыми орудиями, было не очень вежливым обществом.
Он почувствовал глухой удар далекого сотрясения, пронесшийся по земле, сквозь стены замка и ударивший его в спину с быстротой, которой не хватало звуку в воздухе, и таким образом был предупрежден о другом приближающемся снаряде, пока тот еще находился в пути. Он перекатился на живот, а затем вскочил на ноги размытым ускоренным движением, которое оставило каменные обломки, лежавшие у него на груди, все еще в воздухе к тому времени, как он добрался до безопасной комнаты.
На этот раз взрыв был ближе, и он не чувствовал себя таким уж счастливым от упомянутой достигнутой безопасности, когда великолепная штукатурка треснула и дождем посыпалась ему на голову и плечи. Надеясь добраться до места, которое на самом деле было безопасным, он бросился к двери и выскочил в коридор.
Вот он был в куртке и зашнуровывал второй ботинок, когда его совсем недавно достигнутая безопасность была нарушена, хотя в данном случае не килограммом взрывчатки, а появлением слишком вездесущего лорда Девлина Алсагера. Он появился у подножия лестницы справа от Хорста в вихре белья без воротничка и оборок, байронический и неуместный. Он уставился на Хорста яростным взглядом и крикнул:
- Ты!
- Очевидно, - сказал Хорст, заканчивая завязывать шнурок.
- Ты ведь не убивал ее, правда?
Хорст выпрямился. У него было отчетливое ощущение, что в ближайшие несколько минут все станет совсем не по-дружески. Когда он был отдохнувшим и сытым, он был буквально быстрее, чем мог уследить человеческий глаз, мог заставить себя оторваться от восприятия обычных людей и обладал силой десяти человек. К несчастью, он не был ни отдохнувшим, ни сытым и израсходовал большую часть своих запасов на устранение различных повреждений, полученных той ночью, — ожогов от веревки, пулевых отверстий и др.
Он посмотрел на Девлина Алсагера, человека, больше подходящего для того, чтобы подпирать гостиничные бары в поисках одиноких разведенных, но при этом получившего звание генерала, титул лорда и карт—бланш кормиться — в буквальном смысле - за счет населения, у которого, казалось, и без того достаточно проблем, чтобы еще больше пострадать от какого-то придурка.
Хорсту это казалось неправильным, несправедливым, а он был человеком, у которого были проблемы с тем, чтобы поворачиваться спиной к вещам, которые не были ни правильными, ни справедливыми. Больше никакого двуличия, решил он. Хватит разыгрывать этот фарс.
- Под “ней”, я полагаю, ты имеешь в виду Алишу?
- Называете по имени, а? - фыркнул Алсагер, мужчина, верхняя губа которого выглядела опущенной без усмешки, ухмылки или изгиба, которые могли бы ее обезобразить.
- Конечно, по имени. Она была горничной. Это традиция.
Странная инопланетная часть Хорста играла со способами убийства Альсагера в самых изысканных агониях под концерт треска костей и ломающихся сухожилий. В кои-то веки Хорст дал волю таким фантазиям.
- Да, конечно, это так, - сказал Альсагер, создавая впечатление, что он делает благородную уступку, признавая суть дела. - Да, горничная. Ты ведь не убивал ее, правда?
- Горничная, которая стреляла в меня? То есть дважды. По одному выстрелу в каждое легкое. Та горничная? Просто пытаюсь убедиться. Не хотел бы в конечном итоге говорить о другом.
Хорст чувствовал, что его терпение по отношению к этому прихорашивающемуся идиоту лопается. Холодная часть его разума задавалась вопросом, сможет ли он сохранить Алсагеру жизнь достаточно долго, чтобы заставить его съесть собственную селезенку, сначала вытащив ее прямо из брюшной полости, прежде чем загнать в этот чавкающий рот и запечатать пищевод. "Возможно", подумал Хорст. "Почему бы нам не попробовать?"
Алсагер тоже выглядел так, словно только что закончил танцевать перед большим событием.