Вокруг них воздух закружился, сосредоточившись на синем круге. Порошок был взорван, но остался на месте, случайные пылинки были подхвачены и унесены обратно в него. Ветерок не рассеивал круг, а концентрировал его.
Пейзаж мерцал под беззвучными молниями, и присутствующие почувствовали перемену в воздухе, смесь ярости и крови, от которой кружился разум и переворачивался желудок. Приближалось нечто гневное, порождение смерти, и их страх был смешан с торжеством, потому что все это было спланировано. Ветер переменился, и пыль поднялась из их окружения, поднялась со всех сторон круга, чтобы вырасти в середине, летучие частицы цвета кости, танцующие из их укрытий между камнями и из самой почвы. Неподалеку, у основания земляного вала, развевалась изодранная и выцветшая куртка.
Затем, с ревом, который они скорее почувствовали, чем услышали, круг наполнился, и все они замолчали в ужасном присутствии, болезненный звон души прозвучал единым раскатом в их сердцах, от которого у них подкосились колени от страха, когда он затих.
- Учитель, - сказал лидер культистов.
Это вышло слабо, во рту и горле пересохло. Он сглотнул и попробовал снова, запинаясь на тщательно подготовленных словах.
- Учитель, ты благословляешь нас своей зловещей... личностью. Мы склоняемся перед тобой в почтении.
Потребовалось мгновение, прежде чем они все вместе поняли, что забыли упасть, и последовало несколько секунд поспешного опускания на колени и резких вдохов, когда голые колени наткнулись на неровный гравий.
Лидер запоздало осознал, что мог бы организовать круг немного лучше раньше, и он был вынужден настойчиво прошипеть:
- Жертвы! Жертвы! - пока три женщины из группы не собрались в круг перед чудовищем.
- Господин, - сказал предводитель, стремясь вернуть себе лицо, - Повелитель Мертвых. Пожалуйста, прими эти жертвы, которые мы смиренно приносим тебе, чтобы ты мог поесть и набраться сил после долгого сна без сновидений.
Он опустил голову, надеясь, что трех будет достаточно. Даже в их фанатичных рядах оказалось трудно найти троих, которые добровольно пожертвовали бы собой ради общего блага.
Затем заговорил Повелитель Мертвых.
И он сказал:
- Не скажу, что я ни капельки не проголодался. На самом деле, проголодался. Но не так сильно, как я удивлен. И голый. Я не думаю, что кому-нибудь пришло в голову захватить с собой запасную пару брюк, не так ли? Здесь присутствуют дамы, а меня воспитали в убеждении, что обнажаться перед незнакомыми дамами - это нечто, предназначенное для особых случаев.
На самом деле они не позаботились захватить с собой какую-либо одежду для Повелителя Мертвых, что указывает на очередную неудачу в планировании, которая позже выльется в несколько резких записок. Однако один из культистов был примерно того же роста, что и Повелитель Мертвых, и был рад дать ему сменную одежду из своего рюкзака. Повелитель Мертвых поблагодарил его и пообещал, что вернет их свежевыстиранными, как только сможет. Культист сказал, что все в порядке, на самом деле. Повелитель Мертвых настаивал, а также сказал, что все должны перестать называть его ‘Мастером" и ‘Повелителем мертвых", а просто называть его ‘Хорст", потому что таково было его имя.
- Милорд Хорст, - сказал лидер, который был слегка шокирован тем, что какая-то могущественная сверхъестественная сила тьмы и разрушения хочет обращаться к нему по имени так рано при знакомстве, - вы должны подкрепиться.
Это было правдой; Хорст выглядел неважно после того периода, когда он был пылью. Его глаза глубоко запали, и под пергаментной кожей проглядывали кости. Он был похож на труп на средней стадии мумификации, и его позаимствованные брюки не держались на ногах без посторонней помощи.
Три женщины, опустившиеся на колени у его костлявых ног, быстро пробежались по личным вариантам фразы "То, что я делаю, гораздо, гораздо лучше, чем я когда-либо делала", откинули капюшоны и обнажили перед ним свои яремные вены.
- Нет, - сказал Хорст, медленно качая головой с максимальной скоростью, на которую была способна его иссушенная шея. - Нет, нет, нет. Этого недостаточно.