– Что с вами? Не веселитесь, не играете как раньше? Случаем, не подхватили ли какую хворь, как и мой непутёвый брат? – удивлённо спрашивала она, всё ожидая какого-нибудь подвоха с их стороны.
Миша с Пашей только кивали, кисло улыбались и опять опускали голову, что-то высматривая под лапами. Мысли их витали вокруг того места, где они вчера повстречали человека. Женщину. Почему-то это не давало им покоя. Как будто не всё разрешилось, как будто что-то упустили они, не сделали. Ещё и ночной разговор о взрослении довлел над молодыми медведями, уже осознавшими, что взрослость непременно настанет и испугавшихся этого, ведь они ещё были детьми.
– Мне кажется, надо ещё раз сходить туда, – шепнул Мишутка Паше. Тот сразу понял о каком месте идёт речь, от удивления вытаращил глаза, хотя и сам непрестанно думал о том же самом:
– Ты чего? Серьёзно?
– Не знаю, что-то тревожит меня.
– Сам же мне говорил о взрослении, о том, что надо слушаться маму! – сказал он, хотя уже согласился, что сходить надо. Странное чувство влекло его туда. Как будто кому-то из таёжных жителей требовалась помощь. Было страшно и в то же самое время – любопытно и как будто дух медвежий расправлялся внутри, подбадривал.
– Не в этот раз, пошли. Мам! Мы спустимся к реке, кажется, вчера не всю ягоду подъели.
– Хорошо, – отозвалась медведица, занятая тем, что разгрызала вкусный корешок. – Я буду здесь!
Мишутка неловко замялся на месте: ему было не по себе – ведь он только что обманул маму.
– Ты чего? – шепнул ему Паша, не поняв замешательство брата.
– Да…, – буркнул тот и сорвался с места, чувствуя, как стыд помчался вместе с ним.
Братья, не сговариваясь, припустились вниз, как будто что-то подгоняло их; как будто сама тайга торопила, к чему-то важному. Когда они стали приближаться к тому самому месту, то сбавили ход. Страх перед человеком, сильнейшим инстинктом лежащим в них, проявлялся всё сильнее.
– Вот, – указал Мишутка на следы их вчерашнего топтания.
– Ага.… Вот здесь я столкнулся… слышишь?
– Что? – затаил дыхание Мишутка и тут же услышал. Какое-то слабое шуршание доносилось с той стороны, где вчера пропал человек.
Осторожно ступая по сочному июньскому ковру, братья стали двигаться в том направлении, куда вчера отступала женщина, прежде чем внезапно пропасть.
– Обрыв, – шепнул Миша.
Разгадка загадочно-быстрого исчезновения человека была разрешена. Отсюда то и слышались шорох, тихое, не ровное дыхание. Человеческий запах густо поднимался из-за края обрыва.
Паша глянул на брата.
– Идём?
– Идём.
Прижавшись к самой земле, тяжело, но всё ещё бесшумно, переваливаясь на лапах, по-пластунски, медвежата придвинулись к самому краю обрыва. Образовался он из маленькой канавки, когда рыхлая почва, лишённая связывающей защиты корней растений, погубленных пожаром, стала расширяться и углубляться под воздействием талых и дождевых вод. Со временем овраг перестал расти – превратился в балку, заросшую сорными растениями и редкими деревьями, терпеливо переживающими соседство столь густого бурьяна, крепкими корнями сдерживая дальнейшие разрушения. Но до этого момента глубочайшая промоина, высотой с трёхлетний тополь, успела образоваться на месте некогда небольшой канавки.
Именно туда упала женщина-геолог, испугавшись внезапной встречи с медведями. Крутые склоны не дали ей возможности остановиться и она рухнула в самую гущу бурьяна, больно ударившись всем телом и вывихнув ногу. Из-за этого она не могла выбраться, оказавшись в западне среди крепко поросших сорняков, как будто проглотивших её в себя.
Редкие лучи солнца заглядывали сюда лишь в полдень. Всё остальное время балка находилась в угрюмой тени своих собственных высоких стен. Обессиленная, озябшая после утреннего тумана, женщина лежала внизу оврага, надеясь, что её скоро найдут. Хотя тут же вспоминала, что сильно отклонилась от оставленного в лагере маршрута, а значит шансов на скорое высвобождение нет. Если бы только крепче держала рацию, не раскрыла рук, когда полетела вниз! С тоской думала она, глядя на верх, где лежала пластиковая коробочка. Треск её периодически выводил попавшую в беду женщину из тяжёлых мыслей, и тогда она принималась кричать, но бесполезно, ведь она могла только слышать, как её вызывают обеспокоенные товарищи, но они её не слышали.
Впав в беспокойную дремоту, женщина проснулась от шороха наверху. С ужасом она ждала, что сейчас появится тигр, какие она знала, водились здесь. Может и медведь, мать вчерашних подростков, пришла разобраться с ней – непрошеным гостем тайги.