Уже без наставлений мамы, братья понимали, что им надо держаться вместе. Однако теперь каждый искал еду себе сам, – так настояла старая медведица.
– Не всегда будут лёгкие дни, – наставляла она и внимательно, не без удовольствия, следила за своими детьми, успешно ищущими пропитание.
Разве только мёд по-прежнему добывали сообща. Молодым медведям всё ещё легко давалось лазанье по деревьям, а потому пчёлы не могли рассчитывать на спокойную жизнь и безмятежное накопление своих богатств. Хотя им и так приходилось нелегко из-за скудности цветения растений.
– Мне кажется, – однажды пожаловался Пашутка брату, в очередной раз стряхивая с себя литры воды, – что я никогда больше не просохну. Где это видано вообще! Столько дождя! Немыслимо просто!
Мишутка выслушивал ворчание брата, пока тот сооружал подстилку из веток ели, под кустом и с тяжёлым вздохом падал на неё.
Быстрик каждый день прилетал к медведице, но только к ней. Он старался отходить всегда подальше от медвежат, ясно показывая, что обижается на них. Медведица видела, но предпочитала не вмешиваться: пусть друзья решают всё сами.
– Быстрик столько всего интересного рассказывает, про людей, – дулся Паша в очередной раз, когда он пытался уловить, сквозь шум дождя, о чём на этот раз говорит сокол их маме.
Он вообще в последнее время много ворчал. Мишутка и сам был не в лучшем расположении духа из-за непогоды, потому понимал брата. Более спокойный по природе, Миша легче переносил бездействие, в то время как Паша изнывал от скуки и всё порывался куда-нибудь уйти, что-нибудь сделать. Не удавалось молодому медведю спокойно лежать под дождём. Однажды устав его удерживать уговорами, Мишутка пожал плечами и махнул лапой. Паша вернулся через пять минут, прихрамывая на обе правые лапы и насквозь мокрый. «Упал с дерева, скользко», – буркнул он и завалился под каменный навес скалы, где было более-менее сухо. Точнее просто не было стоячей воды.
Вот и сейчас он решил направить свою энергию на Быстрика:
– Смотри, как мама с интересом слушает его! – не унимался он. На этот раз Мишутка разделял негодование, но они уже несколько раз пытались попросить прощение, но каждый раз Быстрик улетал.
– Так, всё! – грозно шепнул Паша, – если сегодня он нас не простит, я сам на него обижусь. Нельзя же так! Ну, чего ты молчишь всё время? – накинулся он на Мишутку.
– А?
– Он уже давно мог нас простить, лишь показательно обижается. Это уже некрасиво с его стороны! Ты согласен?!
– Да, надо что-то делать.
Наконец, подловив момент, когда мама отошла, а Быстрик, занятый чисткой перьев, не успел отлететь от подошедших братьев, Паша начал разговор:
– Привет, Быстрик!
Быстрик был воспитанным соколом и не смел улететь. Да, и если честно, ему самому не терпелось опять начать делиться новостями со своими мохнатыми, четырёхлапыми друзьями. И он очень страдал от того, что не может ничего им рассказать. Но, будучи ещё и педантичным, Быстрик тщательно соблюдал наказание, выписанное им для своих проштрафившихся друзей.
– Быстрик, привет! – подошёл с другой стороны Мишутка.
Братья окружили друга, отрезав тому пути отступления. Сокол не реагировал, чопорно вытянувшись и всем видом демонстративно показывая, что ждёт дальнейших шагов, но всё же поздоровался:
– Добрый день, господа.
– Так Быстрик, – сурово начал было Пашутка, но вовремя осёкся, заметив раскрывшиеся от удивления глаза сокола, – Быстрик, в общем и целом… прости нас, мы должны были сказать, но сами тогда испугались и в общем вот. Прости.
– Да, прости, пожалуйста, – подхватил Миша.
Тогда Быстрик покосился на одного брата, затем на другого. Было видно, что они искренно просят прощение.
– Быстрик! – с нотками отчаяния крикнул Пашутка. Он уже готов был закричать от переполнившего его нетерпения, разлившегося внутри него целым озером.
Поняв, что переигрывает, сокол заторопился с ответом:
– Если хотите знать, то я давно простил вас, ведь вы мои друзья, – с нажимом на последнее слово сказал он, – и мне было очень тяжело не рассказывать вам обо всём, что важно.
На этих словах Быстрик многозначительно посмотрел на медведей, те повесили голову. Ему удалось их пристыдить, но всё же он решил продолжить, закрепить урок дружбы:
– Но я ждал, когда вы сами это точно поймёте. Теперь вижу, что…
Быстрик сообразил, что переборщил с укорами, тем более что медвежата так беспомощно смотрелись под проливным дождём: