Некоторые реки и речушки были полностью перегорожены валежником, закупорившим русла так плотно, что разлившаяся вода не возвращалась в прежние границы, находя обходные пути, чтобы продолжить свой бег дальше.
И всё же страшная ночь осталась позади. Солнце наконец-то опамятовалось, вернувшись из продолжительной спячки над облаками. С утроенной щедротой, все дни напролёт, принялось оно дарить тепло внутреннего ядерного завода.
Барсучья семья показалась из своего подземного города. Устроившись невдалеке от входа в дом, барсук с барсучихой щурились на солнце, а барсучата шумно бегали вокруг, за что на них иногда пофыркивали родители, заботившиеся о безопасности детей.
Братья-медведи, соскучившиеся по яркости летнего дня, как и барсуки, подставляли бока и животики теплоте солнечных ласк. Давящая тоска покинула их сердца, открыв двери безмятежной радости. Братья дурачились, прыгали, веселились – совсем как маленькие, забыв о том, что они уже давно не смешные сеголетки-малыши, так и обо всех тревогах и заботах, всегда находящих приют в тоскующих сердцах во время непогоды. Ещё больше радости приносило и то, как они с облегчением заметили, что мама их пошла на поправку. Мёд, травы и забота, усиленные, пусть и сильно отставшей, но подоспевшей вовремя тёплой погодой – сделали своё дело. Внутренняя хандра будто оставила её, вернув братьям прежнюю маму: всезнающую, бесстрашную, сильную, грозную, но аккуратную, нежную и чуткую к своим медвежатам.
Запоздавшее лето щедрой любовью обняло всю тайгу, стараясь задобрить обиженных на него лесных жителей: от совсем маленьких насекомых и цветков до гигантов-тополей и ещё больших дубов. Многоголосое пение птиц возвестило об окончательном воцарении летнего музыкального репертуара.
– Смотри! – позвал Мишутка брата, – Лохмач пишет, что он впервые поймал рыбу сам! Ого! Он подцепил её… чем? Да, с грамматикой у него проблемы… Ага, кажется, да, когтями и тут же скушал! Представляешь? Уже научился рыбачить, – с некоторой досадой закончил Мишутка.
– Ага, как же, научился, читай тут, – направил взгляд и нос младшего брата Паша.
Братья, первым делом после окончания непогоды, бросились писать и читать новости на почтовых столбах. С жадностью впитывая последние медвежьи известия.
– Ха-ха-а-ах-ах-ха-а! – покатился со смеху Мишутка. Да так, что даже сопли полезли. Он зафыркал.
Сестра Лохмача, видимо, пока тот не видел или бежал к другому столбу похвастаться своими «успехами», в красках описала, как её брат «рыбачил». Оказалось, что он полдня истуканом стоял на скользком валуне посреди речушки, притворяясь окаменелостью, а потом, когда решил, что пора цапнуть рыбу – занемевшие лапы подвели бедного медведя – тот рухнул в реку, подняв шум и тучу брызг. Вдобавок ко всему – подлетевшая ошарашенная рыбина, не ожидавшего такого способа её ловли, дала хвостом ему в ухо и скрылась.
– Рыбак, ничего не скажешь!
– А вот смотри ещё: Косолапик пишет, что они с Потапычем, Грузлой и Михайлой разыскали где-то огромную кладовую мёда и… эх, не пишут где!
– Где?
– Да, говорю же – не пишут!
– Да не, где написали? Ага. Сейчас я им отвечу. А то нашлись тут хвастуны. Ну ка, подвинься, – Паша солидно устроился и написал что-то такое в ответ на хвастовство товарищей, что Мишутка засомневался не накажет ли их мама, если прочтёт.
– Зато по делу, – деловито ответил Паша. Миша согласился.
В один из тёплых вечеров, когда прошёл дневной зной, медведица предложила сыновьям пойти в гости к дяде Топтыгу. Дети с радостью согласились. Ещё бы! Не так часто они покидали территорию, а в гостях у дяди не были ни разу.
Предупредив остальных медведей через почтовый столб, что они направились в гости и не претендуют ни на какие чужие территории, медведица фыркнула. Она прочитала послание сделанное Пашуткой. Тот, увидев это, прижал уши, но всё обошлось.
– Я тоже не люблю хвастунов, – просто сказала она, чем несказанно обрадовала и удивила братьев, ожидавших, что их как минимум отругают.
Чтобы дойти до дома Топтыга, семье предстояло пройти через несколько чужих территорий. Когда хозяева не попадались, на каждом почтовом столбе медведица оставляла пометки о том кто они, куда идут и благодарности за еду.
– Мам, а зачем ты так делаешь? – спросил Мишутка.
– Что?
– Ну, пишешь всегда? Ведь мы уже написали один раз на общем, да и по запаху нас смогут определить, а еду мы сами себе добывали, никто нас не угощал.
– Мишутка, это называется взаимоуважение и вежливость. Да, мы предупредили всех, куда направляемся, но всё равно – проходя чужой дом, необходимо или наносить визиты хозяину или сообщать ему об этом.